— Что вы, для меня это огромная честь, — механически ответила лиса, пытаясь понять, что понадобилось всесильному директору в её жалкой комнатёнке.

— У меня не очень хорошие новости, — сказал цилинь, не сделав и попытки прилечь.

— Что случилось? — подобралась лиса. — Я что-то сделала не так?

— Это не связано с вашей работой, госпожа Зюсс, — вздохнул единорог, устраиваясь на полу. — Я имел в виду результаты последних экспериментов над вашими тканями. Они неутешительны. Ваша гипотеза о плазмидизации была красивой, однако она неверна. Добиться перехода ваших векторов в устойчивое лизогенное состояние не удаётся. Мы не знаем, почему репликация векторов начинается снова, и что её запускает. И мы не понимаем, как это узнать.

— То есть вы пришли к выводу, что вылечить меня невозможно, не стоит и пытаться? — голос лисицы не дрогнул.

— Боюсь, в обозримое время мы не сможем вам помочь, — цилинь качнул рогом, сияющая белая искра на его кончике дрогнула. — В связи с этим извещаю вас о том, что ограничения, наложенные на вас временно, с этого момента превращаются в постоянные. В том числе и прежде всего — запрет на половые контакты.

— Понимаю, — сказала Алиса. — Хорошо, что я и не начинала. Как-то легче.

— Правило касается только разумных, — напомнил директор Института. — Если захотите, можете завести себе партнёра с правами ниже недочеловеческих. Как вы понимаете, существо будет заражено, так что использование возможно только в эксклюзивном порядке. Сейчас мы передаём вниз несколько самцов. Если вы присмотрите себе что-нибудь, я немедленно подпишу все необходимые документы. Вы можете держать существо у себя в лаборатории, — добавил он.

— Спасидо. Но я не буду совокупляться с сырьём для биореактора, — лиса посмотрела в глаза цилиня. — Благодарю за заботу, господин директор, и за то, что сказали мне это лично. А теперь оставьте меня. Я занималась кое-какими гигиеническими процедурами. Извините, я не могу это делать при посторонних.

— Подождите, Алиса, — голос единорога чуть изменился — совсем немного, но сердце лисы снова сбойнуло.

— Вы же знаете, что тот злосчастный ребилдинг был проведён по экспериментальному методу? — спросил господин Нефритовое Сокровище. — И что разрешение на эксперимент подписал я? Не известив вас об этом?

— Да, знаю, — Алиса постаралась не выдать себя голосом. — Какое это имеет значение? Вы же не хотели ничего плохого. Как и мы все. Тридцать процентов моих изделий идут вниз. Это больше, чем у обычных вектор-мастеров. Я их не жалею. И меня не надо жалеть. Простите, мне нужно заняться собой.

— Позвольте мне судить о том, что имеет значение, а что нет, — ответил цилинь. — Хотя ваша решимость достойна уважения. Я хочу вам помочь. Именно в том, о чём вы говорили.

Лиса почувствовала, что у неё останавливается дыхание. С огромным трудом она втянула в себя новую порцию воздуха.

— Я хотел бы предложить вам себя в качестве любовника, — господин Нефритовое Сокровище завершил фразу таким тоном, как будто пригласил на обед.

— Это невозможно, — прошептала лиса. — Я заразная, вы заболеете…

— Вы не поняли, — мягко сказал цилинь, подвигаясь ближе. — Я готов дать вам нечто большее, чем обычный секс. Скажите, вы ведь никогда не сходились с мужчиной? Вы девственница? В данном случае это важно.

— Я никогда ни с кем не была, вы же знаете, — прошептала лиса, не веря своим ушам.