|
Теперь мужчины уже на свободе. Я рада, что они освободились сами и будут вспоминать об этом с гордостью, но пройдет много времени, прежде чем они забудут Аттароа и годы, проведенные в загоне. Только ты можешь помочь им, но это тяжелая задача.
Женщина неохотно кивнула, соглашаясь. Она чувствовала, что у нее появилась возможность исправить злоупотребление властью Великой Матери; она и не надеялась на это. Но прежде всего нужно было похоронить Аттароа. Она повернулась к толпе:
— Еще осталась пища. Давайте закончим праздник вместе. Пора разобрать частокол, разъединивший мужчин и женщин этого стойбища. Будем вместе делить пищу, костер и теплоту общины. Вы — единый народ. У каждого есть умение и способности, и если каждый вложит свою долю в общий труд, это стойбище выживет.
Мужчины и женщины согласно кивнули. Многие уже нашли своих спутников, с которыми так долго были разлучены, и все вместе принялись за еду, греясь у костра.
— Ипадоа! — позвала Ш'Армуна и, когда та подошла, сказала: — Пора отнести тело Аттароа и приготовить к погребению.
— Нам нужно отнести тело в ее дом?
— Нет. Отнесите ее в загон и положите под навесом. Жилище Аттароа сегодня потребуется мужчинам. Многие из них больны и слабы. У тебя есть место, где можно переночевать?
— Да. Когда я имела возможность уйти от Аттароа, я шла к Унавоа.
— Ты сейчас можешь идти туда, если она согласна.
— Думаю, что мы обе согласны.
— Позднее мы подумаем о Добане.
— Да. Подумаем.
Джондалар смотрел, как Эйла, Ипадоа и охотницы уходили, неся тело Аттароа, и гордился и в то же время удивлялся своей спутнице. Каким-то образом Эйла восприняла мудрость и образ мышления самой Зеландонии. Раньше он видел, как она умело управляет ситуацией в случае чьего-либо ранения, заболевания, где требовались ее специальные знания. Подумав, он решил, что эти люди тоже больны и изранены. Возможно, не было ничего странного в том, что Эйла знала, что делать.
Утром Джондалар взял лошадей и привез груз, который они оставили возле реки Великой Матери, когда отправились на поиски Уинни. Казалось, с тех пор прошло так много времени, и вдруг он понял, что их Путешествие сильно затянулось. У них был такой задел времени, что они могли остановиться где-то, но уже наступила зима, а до ледника было все еще далеко.
Это стойбище нуждалось в помощи, и он знал, что Эйла не уедет, пока не сделает все, что считает нужным. Он тоже обещал помочь и радовался, что может обучить Добана и других работе с кремнем, а желающих — обращению с копьеметалкой, но все же внутри зрело беспокойство. Они должны были перебраться через ледник прежде, чем начнется весеннее таяние, и он хотел побыстрее отправиться в дальнейший путь.
Ш'Армуна и Эйла вместе осматривали и лечили мальчиков и мужчин. Но одному из них помощь уже не потребовалась: он умер в первую же ночь после освобождения. Умер от гангрены обеих ног. Многие нуждались в лечении ран и недугов, и всем было необходимо хорошее питание. Заключенные в загоне пропахли насквозь и были невообразимо грязными.
Ш'Армуна решила отложить разжигание ритуального огня. У нее для этого не было времени, хотя это могло стать мощным целительным ритуалом. Вместо этого они использовали внутреннее помещение с костром и котлом для нагрева воды для мытья и лечения ран, хотя всем недоставало в первую очередь пищи и тепла. После того как целительницы установили, какую помощь необходимо оказать, тех, кто не был серьезно болен, отправили к родственникам.
Вспышку гнева у Эйлы вызвал вид замученных подростков. Даже Ш'Армуна содрогнулась от ужаса.
Вечером Эйла и Ш'Армуна вместе с другими обсудили стоящие перед ними проблемы. Разговор можно было бы продолжать бесконечно, но день выдался трудным, и Эйла сказала, что хочет отдохнуть. |