— Каким бы способом ни добираться до Карса, — начала она, — нас все равно могут убить и забрать деньги.

— Скажи что-нибудь новенькое, — бросил капитан Вестер.

— Значит, надо забрать деньги самим. — Все, о чем Китрин размышляла целый вечер, выстроилось вдруг в голове ясно и четко. — И пустить их в дело.

— Самое лучшее — взять сколько сможем и исчезнуть.

— Нет, — покачала головой девушка. — Забрать их целиком.

Тралгут рядом с ней дернул ухом. Капитан Вестер отвел взгляд.

— Если забрать все целиком, ничего не изменится: деньги все равно придется или прятать, или охранять. Только за нами еще будут охотиться твои дружки из Карса. Так что ничего нового ты не придумала. Поговорим завтра, когда протрезвеешь.

— Нет, послушайте. Мы уже пытались протащить сокровища контрабандой. Вы сами говорили: столько денег нельзя спрятать от чужих глаз, нельзя уберечь от посягательств. Опал тому примером. Значит, их не надо прятать.

Вестер с Ярдемом молча переглянулись, капитан вздохнул. Китрин встала и прошла к освобожденным от воска книгам — шаг был совершенно тверд, и когда она взяла в руки том в черном кожаном переплете, руки не дрожали. Открыв книгу на первых страницах, Китрин вручила ее капитану.

— Учредительные документы, — пояснила она. — Нам надо сделать копию, только указать не Ванайи, а Порте-Оливу. Тут на доброй сотне бумаг есть подпись магистра Иманиэля и отпечаток его большого пальца, можно взять какой-нибудь маловажный договор и из него сфабриковать учредительное письмо. Представить документы наместнику, уплатить пошлину, раздать взятки, а потом вложить в дело весь капитал.

— Вложить, — повторил Вестер с той же интонацией, как если бы сказал «сожрать».

— Шелк, табак и пряности я могу передать для комиссионной торговли. Даже если их украдут у купцов, банку будет возмещена стоимость. То же можно сделать с драгоценностями. Или продать их напрямую, за деньги, и дальше выдавать средства в виде кредитов. Или вложить в какой-нибудь местный бизнес. Некоторую часть надо оставить себе — процентов пять. Если за мной будет имя Медеанского банка, то незачем ждать торговых судов из Наринландии: пока они сюда доберутся, я девять десятых всех сокровищ успею обратить в бумаги, совершенно бесполезные для кого угодно другого. А остаток охранять будет проще, на него мало кто польстится.

— Ты точно пьяна, — сказал Вестер. — Воровать — это брать ценности и с ними исчезать.

— Я не собираюсь воровать. Я собираюсь все сохранить. Этим и занимаются банки. Они не хранят ценности так, чтобы их мог стащить любой, кто вломится в хранилище. Банки вкладывают их в дело. Если потерпишь убыток или кто-то украдет ценности, пущенные в оборот, у тебя все равно останется доход и прежние договоренности, можно все восстановить. А у нас — даже если ничего не выйдет, что тогда? Нас бросят в тюрьму?

— В тюрьме ничего хорошего, — пророкотал Ярдем.

— В тюрьме лучше, чем валяться убитым на дне моря, — заявила Китрин. — Если делать как я говорю, шансы сберечь деньги увеличиваются, а убытки от возможного провала уменьшаются.

— Ты хочешь забрать деньги, которые тебе не принадлежат, и открыть собственный филиал того самого банка, который обкрадываешь? — напряженно переспросил капитан Вестер. — Банк ведь узнает, к тебе явятся.

— Конечно, — кивнула девушка.