Капитан хмыкнул, будто понял. Мысли Китрин летели вперед. Если Порте-Олива сделается более выгодным портом, чем города Вольноградья, отсюда будет уходить больше торговых судов. Страховые ставки снизятся, торговля станет менее рискованной. На этом потеряют те, кто вел торговлю только на одной страховке. Маччии такое не понравится, Кабралю — если эскорт зайдет так далеко — тоже. Интересно, какова вероятность того, что кораблям сопровождения начнут мстить?

— Нам это подходит? — спросил Вестер откуда-то с другого конца света.

— Если мы заключим контракт и все пойдет как надо, у нас будут связи по всему югу и выход на торговлю Внутреннего моря. И тогда мы сможем предъявить главному банку кое-что посущественнее, чем фургон золота. У них просто язык не повернется высказать недовольство.

— Значит, мы соглашаемся.

Ком в груди Китрин никуда не исчез, но что-то неуловимо изменилось. Она обнаружила, что улыбается. Широко и искренне.

— Выиграть вот это, — объяснила она, приподнимая страницы, — значит выиграть все.

Прием во дворце наместника был старательно замаскирован под заурядную встречу. Полдесятка мужчин и женщин сидели во внутреннем дворике, слуги разливали по чашам ароматную воду и сдобренное пряностями вино. Наместник — невысокий, лысеющий, с брюшком — общался со всеми любезно и радушно, никого не выделяя, так что понять из его обхождения, кто важнее и представительнее, было совершенно немыслимо. Все надежды Китрин определить ранг присутствующих хотя бы по количеству времени, проводимому с ними наместником, пошли прахом, оставалось полагаться на себя.

Пожилой куртадам, на лице, шее и спине которого шерсть уже начала седеть, представлял официальное объединение гильдии корабелов и двух местных торговых домов. Цинна с излишком румян на щеках был владельцем крупного наемного войска, достойного королей. Под раскидистой пальмой сидела тралгутка — потягивая воду и поедая креветок, она вслушивалась в разговоры так сосредоточенно, что Китрин становилось не по себе. У всех свои цели, заслуги, интересы и изъяны — магистр Иманиэль, взглянув на каждого, сумел бы определить соотношение сил если не доподлинно, то хотя бы с изрядной долей достоверности. Китрин же пока слишком молода: до законного вступления в наследство еще год. Смакуя отличное вино и слушая оживленные приятные беседы, она чувствовала себя так, будто плавает в теплом океане, а из глубины уже готово вырваться чудище, которое утащит ее в холодную тьму.

От любопытных взглядов, которыми ее то и дело окидывали, тяжесть только усиливалась. Представительница Медеанского банка является в город и нарушает все планы. Никто ведь не ожидал, что она вступит в нынешнее соперничество. Что ж, она слабо разбирается в мотивах тех, кто расположился сейчас в саду с яркими птицами и нагретыми солнцем каменными дорожками, — ну и пусть: у нее тоже есть свои тайны. И чем дольше она останется загадкой для прочих, тем больше шансов разобраться в игре.

Китрин, отдав пустую чашу слуге, взяла вторую. Вино не давало ей поддаться панике.

— Магистра бель-Саркур, — возник за ее плечом наместник. — Вы ведь были в Ванайях? Перед войной с Антеей?

— Да, перед самым нападением.

— Вам повезло, что успели выбраться, — заметила тралгутка голосом таким же низким, как у Ярдема Хейна, только без теплоты.

— Верно, — ответила Китрин тем неопределенно-вежливым тоном, который приняла для нынешней встречи.

— Что вы думаете о судьбе города? — спросил наместник. Китрин не сомневалась, что вопрос рано или поздно зададут, и держала ответ наготове.