— Оделась, — доложила она.

Из спальни вышел Ярдем с ее одеялом в руках — связав его в узел, он побросал туда пустые бурдюки и бутылки, туда же последовал еще полный бочонок и бутылка вина. Китрин протянула было руку, чтобы оставить пиво и вино, но тралгут дернул звякнувшим ухом, и девушка отступила.

— Сейчас принесут еды, — бросил Маркус. — Банковские записи все здесь?

— Одна книга в кафе. И там же копии некоторых контрактов.

— Я кого-нибудь пошлю. Внизу лестницы теперь будет стражник, под окном тоже. Никаких напитков крепче кофе тебе не принесут. Пока не придумаешь, как оставить себе банк — отсюда не выйдешь.

— С банком ничего не получится. Мне запрещено вести переговоры и заключать сделки.

— А запреты нарушать и незачем, — заявил Маркус. — Что понадобится — скажешь. Ты не первая, кто напивается от жалости к себе, только теперь довольно. Будешь сидеть дома трезвая и думать, как найти выход. Ясно?

Китрин шагнула вперед и поцеловала Маркуса в твердые растерянные губы, жесткая щетина кольнула кожу. Третий, кого она целовала за всю жизнь. Сандр, Кахуар, капитан Вестер…

Маркус отступил.

— Моей дочери было немногим меньше лет, чем тебе.

— Вы бы для нее тоже такое сделали? — Китрин кивнула на ванну.

— Для нее — что угодно, — сухо сказал Маркус и тут же добавил: — Ванну сейчас унесут, магистра. И раз уж я пошлю в кофейню за документами, то, может, принести кофе?

— Ночь, там уже закрыто.

— Я попрошу в виде исключения.

— Тогда да.

Капитан кивнул и, повернувшись, зашагал вниз по лестнице. Китрин присела за письменный стол. Стук дождя по крыше смешивался с доносящимися снизу голосами. Банк, конечно, отвоевать не удастся: как ни мечтай, что ни делай — ни единой цифры в документах не изменишь.

И все же Китрин принялась перелистывать банковские книги. Ярдем с двумя куртадамами унесли ванну, Жук притащил миску рыбного супа, пахнущего черным перцем и морем, — сюда бы кружку пива, но Китрин даже и не подумала просить. Пока хватит и воды.

Мозг работал с трудом, готовый сбиться от малейшего толчка, и Китрин попробовала представить себя на месте ревизора. Что он увидит, заглянув в ее книги? Начальный список товаров — шелк, табак, камни, драгоценности, пряности, серебро, золото. Сколько-то унес толстый антеец, нагрянувший к мельничному пруду, Китрин тогда примерно оценила стоимость потери и включила запись в книгу — черные строки цифр на сливочного цвета бумаге. Таким было начало. А дальше?

Листая сухо шуршащие страницы, она словно погружалась в прошлое, в минувший золотой век. Договор и расписка — куплено помещение игорного дома. Тонкая розовая бумага с печатью — открыт банк. Китрин провела пальцами по строкам. Не прошло и года; сейчас казалось, будто пролетела целая жизнь. Следующая страница — договоры на передачу пряностей и тканей купцам. Ее оценка стоимости, их расчеты, итоговый доход с продажи. С драгоценностями пришлось нелегко. Интересно, был ли способ распорядиться ими с большей выгодой? Может, стоило подождать кораблей из Наринландии или отдать драгоценности на комиссию какому-нибудь торговому дому с налаженным экспортом? Тогда ей не пришлось бы перенасыщать свой собственный рынок. Может, в следующий раз…

Сквозь мерный шум дождя послышались раскаты дальнего грома. Жук, промокший до последней чешуйки, принес из кафе шкатулку с документами, огромный кувшин кофе и записку от маэстро Азанпура — тот желал магистре скорейшего выздоровления и сетовал, что без нее кафе кажется слишком пустым.