— Полукровка-дартин, — вступила Опал, старшая из актрис. — Норовил сбежать от проповедей караванщика при любом случае. Почти как вы, капитан. Если его так и кормить священными текстами каждый день, он озвереет.

— Девчонка в накладных усах, — добавил тощий Микель. — Слишком уж хрупка.

— Точно, — поддакнула Кэри.

— И еще неизвестно, что она там везет, — с готовностью откликнулась Опал. — Стоит кому подойти к фургону — дергается, как кошка. Даже говорить о нем не хочет.

Маркус вскинул ладонь, призывая к тишине.

— Кто-кто? — с нажимом переспросил он.

— Девчонка в накладных усах, — повторил мастер Кит. — Та, что называет себя Таг.

Маркус взглянул на Ярдема. Судя по гримасе, тралгут был изумлен не меньше его. Капитан поднял бровь: ты знал? Звякнула серьга — Ярдем мотнул головой: нет!

«И еще неизвестно, что она там везет»…

— Ярдем, за мной, — скомандовал Маркус, натягивая сапоги.

— Слушаю, сэр.

Возницы и караванщик размещались в отдельном лабиринте туннелей и комнат. Маркус шагал через пропитанные дымом галереи и общие гостиные, Ярдем маячил за плечом, остальные стражники — или актеры, кто теперь разберет, — шли позади след в след, словно дети, играющие в «делай как я». С каждой комнатой, в которой не оказывалось Тага, плечи Маркуса напрягались все больше, он перебирал в памяти предыдущий путь — случаи, когда он говорил с мальчишкой или когда Тага упоминал караванщик. Слишком мало, почти ничего. Мальчишка всегда держался так, чтобы не привлекать внимания к себе и — главное — к фургону.

Последняя из комнат выходила окнами на темные, покрытые снегом холмы. За спиной Маркуса уже гудели взволнованные голоса — погонщики наперебой спрашивали, что случилось. Холодный влажный воздух веял то ли дождем, то ли снегом. Горизонт прочертила молния.

— Его здесь нет, сэр.

— Вижу.

— Уехать она не могла, — сказала сзади Опал. — Она толком не знает, как править фургоном: мулы просто идут вслед за передней повозкой, и все.

— Фургон, — кивнул Маркус, выходя в ночной мрак.

Еще не разгруженные подводы каравана, занесенные снегом на добрые пол-локтя, стояли у низких каменных складов. Маркус двинулся между ними, и при свете зажженных сзади факелов его тень, дрогнув, заплясала на боковине фургона с шерстью. Скамью возницы занесло снегом пальца на два, не больше. Маркус уперся ногой в железную петлю у колеса, подтянулся наверх и откинул полог. Таг лежал, свернувшись на тюках калачиком, как кошка. Теперь, когда капитан знал правду, он разглядел и криво приклеенные усы, и неровно выкрашенную шевелюру: то, что раньше казалось тощим бестолковым мальчишкой из первокровных, теперь предстало его взгляду как девушка циннийских кровей.

— Ч-что… — начала было она посиневшими от холода губами.

Маркус схватил ее за плечо и вздернул на ноги.

— Ярдем?

— Слушаю, сэр, — раздался голос у борта фургона.

— Лови! — Маркус перебросил ему взвизгнувшую девушку, Ярдем крепко ухватил ее за плечи и шею. Девушка, отчаянно крича, извивалась всем телом, от какого-то удара Ярдем даже раз крякнул. Маркус, не обращая внимания на борьбу, перебирал намокшие и пахнущие плесенью тюки с шерстью, один за другим сбрасывая их на землю. Девушка зашлась было в крике и вдруг затихла; ладонь Маркуса наткнулась на что-то твердое.

— Факел, — велел он.