— Я художник, — напомнила она, — и наблюдательность — необходимое качество для моей профессии.

Пробка наконец выскочила, и Лерой разлил шипящее вино с небрежностью, которая достигается лишь большой практикой, — не пролив ни капли. Хейзл приняла бокал, но сочла нужным заметить:

— Я вообще-то не очень много пью.

— Очень хорошо. Я и не собираюсь давать тебе очень много, — улыбнулся Лерой.

Хейзл подозрительно посмотрела на него. В его словах, как всегда, прозвучал какой-то подтекст.

— Почему? — спросила она.

На лице Лероя появилось наивно-удивленное выражение.

— Твоя комната под самой крышей. Я не смогу тащить вверх по лестнице бесчувственную женщину.

Хейзл поперхнулась вином, вспомнив, что Лерой в Лондоне нес ее в спальню, перепрыгивая через ступень. Увидев его лукавые глаза, Хейзл поняла, что он тоже не забыл этот эпизод, как и то, что случилось потом. Вспомнив произошедшее в спальне Лероя, она тут же ощутила жар. У Хейзл возникло подозрение, что Лерой этого и добивался.

Она сделала несколько глубоких вдохов и сказала с улыбкой:

— Тогда тебе придется позвать кого-нибудь на помощь.

— Я, конечно, позову, — ответил он, глядя ей в глаза, — но ждать тебе придется очень долго. Ближайшая деревня находится у подножия холма.

Хейзл подозревала, что Лерой до настоящей минуты нарочно скрывал эту неприятную для нее информацию.

— Ты хочешь сказать, что в целом замке нет ни единого человека? — уточнила она.

— Пока мы с тобой здесь — нет.

— Но должен же быть кто-то, кто присматривает за замком.

Лерой покачал головой.

— Никто в нем не живет постоянно. Олдены занимаются моим лондонским домом и делают это великолепно. Но человеку иногда надо побыть одному.

Хейзл снова посмотрела на замок.

— Зачем тогда покупать дворцы?

Лерой от души рассмеялся.

— Я многих сюда привозил, но ни один из моих гостей не сказал: а не велик ли он для тебя?

Хейзл фыркнула.

— Если ты не хочешь держать обслуживающий персонал, то это глупо. Зачем ты все-таки купил этот замок?

— Честно говоря, купил совершенно случайно. Вначале я искал небольшой фермерский дом, а потом увидел этот замок. Он разваливался на глазах и нуждался в спасении. Я вообще люблю спасать, — добавил он многозначительно.

— Ты, наверное, имеешь в виду субсидирование? — съязвила Хейзл.

Наступило короткое молчание, во время которого Лерой осторожно поставил свой бокал на землю.

— У меня создается впечатление, что тебя очень беспокоит мой доход.

Хейзл поняла, что допустила бестактность, и возразила:

— Ничего подобного. И вообще я не хочу говорить об этом.

— Прекрасно. Я тоже.

Лерой подошел и взял у нее бокал. Хейзл пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Он смеялся!

— Ты, кажется, говорил, что не будешь дотрагиваться до меня, — напомнила она, едва дыша.

— Я лгал.

Хейзл уперлась ладонями в грудь Лероя, намереваясь оттолкнуть его, и сразу поняла, что совершила ошибку. Едва ее руки коснулись теплой упругой кожи, как Хейзл вздрогнула, словно от разряда электричества. Лерой тихо рассмеялся и коснулся губами ее губ.

И Хейзл забыла обо всем на свете.

Чувства, которые она упорно старалась подавить, сейчас забурлили в ней с новой силой. Она уже не хотела отбросить воспоминания о ночи, проведенной в объятиях Лероя. Неужели это было всего лишь четыре дня тому назад? Воспоминания о сладостных ощущениях цепко держали ее в своих объятиях.