— Никакого, — поспешно сказала Хейзл. — Совершенно никакого.

Лерой наклонил голову, как бы принимая ответ, и, буркнув:

— Как скажешь, — вышел.

Хейзл привезла с собой мало вещей, но на их разборку ушла масса времени. Она вытаскивала какую-нибудь вещь и долго теребила в руках, не зная, куда ее положить. Частично проблему создавало то, что половина ящиков была занята материалами и инструментами, необходимыми художнику, причем такими, о которых Хейзл и мечтать не могла. Кончилось тем, что она просто побросала одежду в свободные ящики, схватила коробку с красками и мелками, кисти, бумагу и спустилась на первый этаж.

Со средних веков сохранились лишь холл и ротонда, наверху которой располагалась отведенная Хейзл комната, остальные части замка были перестроены. Хейзл оказалась в зале с высоким потолком и полом, выложенным плиткой кремового цвета. Здесь стояла изумительная мебель — буфеты из полированного дерева, инкрустированного перламутром, столы с мраморными столешницами, книжные шкафы, украшенные затейливой резьбой.

Хейзл не была специалистом по антиквариату, но знания, полученные в художественной школе, позволяли ей оценить эти сокровища. Только сейчас она в полной мере смогла осознать, насколько фантастически богат Лерой Уэскер.

Открытие почему-то разозлило ее, и, когда обладатель этого богатства показался в дверях зала, Хейзл напустилась на него подобно ангелу мщения.

— Все это стоит целое состояние!

— Прошу прощения? — растерялся Лерой.

— Все это должно быть в музее, — продолжала распаляться Хейзл, — а не пылиться здесь! Я могла испачкать стол краской или углем или… или еще чем-нибудь!

— Могла, — мрачно согласился Лерой. — Тебе этого хочется?

Хейзл топнула ногой.

— Это не смешно!

— Ты права. В последний раз ушло два месяца на то, чтобы сменить обивку на стульях. Мы сидели на полу. Я собирался приехать сюда на Рождество, а пришлось отправиться на Багамы.

Своим признанием Лерой только добавил масла в огонь.

— На Багамы! — Хейзл чуть не разревелась от расстройства. — Ты по-настоящему богат, да?

— Да, — ответил Лерой, с улыбкой глядя на нее.

Хейзл прижала к себе коробку с красками.

— И ты оплатил мой приезд сюда и все те материалы в моей комнате.

Она выглядела по-настоящему расстроенной. Лерой молча смотрел на нее с минуту, потом сказал:

— «Уэскер Корпорейшн» поддерживает разных художников.

— Но не твоих знакомых, — возразила Хейзл.

— Ты имеешь в виду тех, с которыми я хочу лечь в постель? — невозмутимо спросил Лерой.

— О…

— Мы оба взрослые люди. Давай не будем притворяться.

Хейзл отвела глаза и горько прошептала:

— Я чувствую себя паразитом.

Ее самобичевание развеселило Лероя, но он поспешил заверить огорченную гостью:

— Я так не считаю.

— А я считаю. Я…

— Паразиты всегда довольны собой, — со знанием дела объяснил он. — И если существо, на котором они паразитируют, без ума от них, тем лучше.

Коробка с красками выпала из рук Хейзл. Она в растерянности посмотрела на Лероя. Тот поднял коробку и небрежно бросил ее на мраморную столешницу бесценного стола.

— Садись, — приказал он.

Хейзл машинально опустилась в кресло на гнутых ножках. Лерой прислонился к шкафу, засунув большие пальцы рук за пояс шорт. Судя по виду, Лерой чувствовал себя точно так же, как Хейзл, с той лишь разницей, что он являлся владельцем всего этого великолепия.