Но Дзирт быстро успокоился, ожидая дополнительной информации, и, сдерживая своих друзей, поднял руку.

— От имени Эррту я предлагаю тебе сделку, — сказал Друзил, обращаясь только к Дзирту. — Твоя душа — в обмен на душу истязаемого и на душу этой женщины-дворфа.

То, как бес определил Закнафейна, назвав его истязаемым, поразило Дзирта в самое сердце. На мгновение искушение принять предлагаемую сделку почти полностью овладело им. Он стоял опустив голову, концы его сабель уперлись в землю. Несомненно, он охотно принес бы себя в жертву, чтобы спасти Закнафейна или Стампет. Мог ли он сделать что-то меньшее?

Но затем ему пришло в голову, что ни Закнафейн, ни Стампет не захотели бы, чтобы он поступил так, что никто из них не смог бы потом жить, зная о его жертве.

Дроу будто взорвался, действуя слишком быстро, так что Друзил не успел отреагировать. Сверкающий Клинок рассек крыло беса, а второй клинок, выкованный для сражения с существами из пламени, оставил на груди рванувшегося монстра длинную рану, забирая его жизненную силу.

Друзилу удалось отпрыгнуть в сторону, и он собирался было что-то произнести в отчаянной последней попытке сопротивления, но вся его магическая защита была уничтожена первой стрелой Кэтти-бри. Ее вторая стрела окончательно вернула его на землю. Дзирт оказался на месте через мгновение, и его сабля раскроила голову беса. Тот содрогнулся и стал исчезать из виду, превращаясь в черный едкий дым.

— Я не веду переговоров с обитателями нижних уровней, — пояснил дроу быстро приближавшемуся Бренору, который был недостаточно скор для того, чтобы принять участие в схватке.

Тем не менее Бренор успел опустить свой тяжелый топор на голову мертвого беса, прежде чем телесная форма Друзила окончательно исчезла.

— Ну и правильно, — согласился дворф.

Вскоре после этого Реджис удовлетворенно засопел, быстро уснула и Кэтти-бри. Дзирт не спал, предпочитая приглядывать за своими друзьями, хотя даже осторожный дроу не ожидал в ту ночь от Эррту новых напастей. Он обходил лагерь по периметру, часто поглядывая на яркие звезды, позволяя своему сердцу наслаждаться свободой, имя которой было Долина Ледяного Ветра. Именно в тот момент, наслаждаясь созерцанием подлинной красоты, Дзирт понял, почему на самом деле он вернулся и почему Берктгар и остальные обитатели Сэттлстоуна так хотели домой.

— Вряд ли ты обнаружишь много чудовищ, глядящих на нас из-за этих проклятых звезд, — донесся до него сзади резкий шепот. Дзирт повернулся, к нему приближался Бренор. Дворф уже надел свой боевой наряд: его однорогий шлем был наклонен на одну сторону, а топор, отмеченный множеством зарубок, комфортно лежал на плече, в преддверии предстоящего похода.

— Бейлоры могут летать, — напомнил ему Дзирт, хотя оба они знали, что Дзирт смотрел в небо не только для того, чтобы выследить врага.

Бренор кивнул и встал рядом с другом. Наступило долгое молчание, каждый из них был наедине с ветром и звездами. Дзирт чувствовал мрачное настроение Бренора и понимал, что дворф покинул лагерь, чтобы что-то сказать ему.

— Я должен был вернуться, — молвил наконец Бренор.

Дзирт взглянул на него и кивнул, но Бренор все еще смотрел в небо.

— Гэндалуг получил Мифрил Халл, — заметил Бренор, это прозвучало для Дзирта так, будто рыжебородый дворф приносил извинения. — Он принадлежит ему по праву.

— А у тебя есть Долина Ледяного Ветра, — добавил Дзирт.

Тогда Бренор повернулся к нему, будто собираясь пуститься в дальнейшие объяснения. Но один лишь взгляд в бледно-лиловые глаза дроу сказал ему, что этого не нужно. Дзирт понимал Бренора и его поступки. Дворф должен был вернуться.