Они вошли в спальню. Джулия обернулась и сжала его руки в своих. Она притянула его к себе и опять поцеловала. Он чуть повернул голову, и его взгляд упал на туалетный столик. На нем стояла свеча; маленький огонек отражался в тяжелом зеркале. В ту же секунду перед его взором возникло видение. Подсвечник у зеркала. Комната, освещенная дрожащим пламенем свечей. Прийя, раскинувшаяся на кровати, готовая предаться любви. Невероятное, переливающееся через край счастье. Страсть. Радость освобождения. Ночь, когда была зачата Мохини.

Он отпустил руки Джулии и дотронулся до пальца, на котором когда-то было обручальное кольцо. Томас снял его, когда ушла Прийя, а потом, среди поспешных сборов, и вовсе забыл о нем. Кольцо символизировало обет, который они дали друг другу. Я, Томас, беру тебя, Прийя… Каким наивным он был тогда. Но ведь до свадьбы все наивны. Да соединит нас это кольцо. Томас вдруг осознал, что если он сейчас переспит с Джулией, то не только предаст свой брак как раз в тот момент, когда перед ним забрезжил новый рассвет, но и память о Мохини и обо всем прекрасном, что было в их с Прийей совместной жизни.

— Я не могу, — прошептал он.

Джулия отступила и скрестила руки на груди.

— Почему?

Он сделал глубокий вдох.

— Я женат. Моя жена в Бомбее.

Джулия медленно опустилась на кровать и обхватила колени руками. Томас неподвижно стоял рядом. Это было нечестно по отношению к ней, подумал он. Он позволил ей думать, что между ними все возможно, позволил этой симпатии развиваться. Любой дурак догадался бы, что Джулия к нему неравнодушна. А теперь, когда она шагнула вперед, ожидая естественного продолжения, он вдруг вспомнил о долге и оттолкнул ее.

Они долго молчали. Наконец Джулия подала голос.

— Как ее зовут? — спросила она.

— Прийя.

— Она индианка?

— Да. Но почти всю жизнь прожила на Западе.

Она снова замолчала.

— Ты ее любишь?

Он кивнул. Это была правда. Чистая правда.

Джулия отвернулась. Легкий румянец окрасил ее щеки.

— Прости меня, — выговорил Томас. — Я должен был сказать тебе раньше.

Она встала.

— Да, — согласилась она и подошла ближе. — Ты должен был сказать мне раньше. Но вряд ли это что-то изменило бы. — Она легонько поцеловала его в щеку. — А могло бы быть так хорошо… — вдруг шепнула она.

Он закрыл глаза и стиснул зубы, борясь с желанием забыть обо всем и снова сжать ее в объятиях.

— Спокойной ночи, Джулия.

Собрав остатки решимости, Томас вышел из спальни и вернулся на свой диван. Он попытался уснуть. Слабо тикали часы. Джулия была совсем рядом, и ощущение ее горячих рук на его спине преследовало его, не давало расслабиться. Минуты утекали, превращаясь в часы; ночь постепенно переходила в утро. Когда наконец рассвело, Томас почувствовал ни с чем не сравнимое облегчение.

Он быстро принял душ и упаковал свои вещи. Джулия сварила кофе и поставила на стол свежие круассаны и масло. За завтраком они старательно поддерживали беседу на отвлеченные темы. После Джулия проводила Томаса до станции метро. Они прошли три квартала, вошли внутрь и остановились у турникетов, не зная, что сказать друг другу на прощание. В конце концов Джулия стряхнула с себя оцепенение и обняла его.

— Мне очень жаль, что все так вышло с Зитой, — сказала она.

— Мы сделали все, что могли. Никто на нашем месте не сумел бы добиться большего.

Она набралась смелости и посмотрела ему в глаза.

— Может быть, Эндрю Портер сможет помочь.

— Может быть. Кто его знает. — Томас помолчал.