— Он прекрасный человек, да, и верный друг, и великолепный адвокат и судья. Но что восхищает меня в нем больше всего, так это то, что он никогда не останавливается. Не успокаивается до тех пор, пока не выполнит свою работу идеально. В тебе я вижу то же качество. Я знаю, как много ты отдал делу «Уортон». Я восхищаюсь твоим упорством и трудолюбием. Но будем честны: твои личные обстоятельства отразились на результатах не лучшим образом. Ты со мной согласен?

Томас был с этим категорически не согласен. Он говорил Марку Блейку, что по делу Сэмюэлсона была подана апелляция. Что апелляционный суд скоро вынесет решение. Он советовал Марку сообщить об этом судье Хиршелу. В конце концов, Марк сам себя посадил в лужу, потому что был слишком упрям, чтобы прислушиваться к чужому мнению. Но ничего этого Томас сказать не мог. Во всяком случае, не управляющему партнеру, когда жюри вынесло вердикт выплатить девятьсот миллионов, а над фирмой висит иск о недобросовестной практике.

Он постарался проглотить горечь и раздражение.

— Полагаю, вы правы.

Юнгер кивнул.

— Я не виню тебя в этом. Но итог таков: тебе необходимо сделать паузу. Поэтому предлагаю два возможных варианта. Первый — это отпуск. Я проверил, у тебя накопилось восемь недель неиспользованных выходных. Поезжай на Бермуды или на Бали. Проведи время с Прийей в спальне. Вернись к самому себе.

Внутри у Томаса все кипело, но он придержал язык.

— А второй вариант? — спросил он. Пусть наказание, но не исчезновение же с лица земли!

Юнгер улыбнулся:

— Второй вариант может подойти тебе больше. Невозможно полностью оправиться от потери ребенка. Но можно продолжать жить дальше. Есть такой способ. Нужно переключиться на что-нибудь стоящее.

Юнгер сцепил руки на колене.

— Как тебе известно, каждый год «Клэйтон» предоставляет одному из адвокатов возможность потрудиться на благо общества. Мы полностью оплачиваем расходы на поездку и проживание в любой точке мира. Наши сотрудники взаимодействуют с ООН, с Евросоюзом и другими крупнейшими общественными организациями. Кандидат на этот год уже выбран, но мы обсудили это с другими партнерами, и они согласились выделить грант для тебя. Если ты хочешь, разумеется.

Томас был поражен. Он почти воочию увидел язвительную улыбку Прийи. Годовое благотворительное сотрудничество с общественной организацией? Он почувствовал себя прокаженным.

— Я ценю вашу искренность, сэр, — выговорил наконец Томас, — но все это напоминает мне ссылку в Сибирь.

Юнгер пожал плечами:

— Называй как хочешь. Выбор за тобой.

Томас сделал глубокий вздох.

— Ну хорошо, — решился он. — Предположим, я последую вашему совету и на время куда-нибудь уеду. Как воспримут это в фирме? Люди будут задавать вопросы.

Еще только произнося эти слова, Томас заранее знал ответ.

— Мы скажем всем, что ты взял отпуск по причинам личного характера, — заявил Юнгер. — Все знают о несчастье с твоей дочкой.

Все было спланировано заранее. Шах и мат.

— Что будет, когда я вернусь? — устало спросил Томас.

— Я лично прослежу за тем, чтобы тебя тут же включили в работу над лучшим текущим делом. Очень скоро никто и не вспомнит, что ты отсутствовал.

Томас посмотрел в окно, пытаясь успокоить свое уязвленное самолюбие.

— Я все обдумаю и сообщу вам свое решение.

Выражение лица Юнгера не изменилось, но его поза стала гораздо более расслабленной.

— Именно об этом я тебя и прошу.

В шесть часов вечера Томас покинул офис «Клэйтон-Свифт», зная, что вернется туда очень не скоро.