— Детектив в Фейетвилле говорил, что к делу могут привлечь федералов, — сказал Томас.

Портер прищурился:

— Вполне возможно.

— Твой отдел будет иметь к этому отношение?

Портер немного помялся:

— Может быть. У нас в разработке находится сеть, покрывающая юго-восток. — Он остановился. — И это конфиденциальная информация.

Томас кивнул. Позиция Портера была ему совершенно ясна, и он был полностью с ней согласен.

— Не надо деталей. Но пожалуйста, окажи мне услугу. Если девочка выплывет, дай мне знать, хорошо?

— Конечно, — согласился Портер. — Но не хочу тебя обнадеживать. Как правило, в тех делах, которыми я занимаюсь, счастливых концовок не бывает.

Томас попрощался с Паркером на стоянке у теннисного центра, сел в машину и поехал обратно в Джорджтаун. Припарковавшись на тротуаре, он заметил, что в доме горит свет. Он уезжал в такой спешке, что забыл его погасить. Теперь снег падал крупными хлопьями. За то время, пока Томаса не было, выпало не меньше дюйма.

Он закрыл машину и двинулся к крыльцу. Он не слышал, как она подошла, — заметил ее только тогда, когда она дотронулась до его локтя.

— Эй.

Тера застала его врасплох. Не зная, как реагировать, он довольно долго просто смотрел на нее. Слова не шли с языка. На ней были черные кожаные сапоги и приталенное пальто до колен в черно-белую клетку. Шею закрывал малиновый шелковый шарф. В ушах сверкали маленькие бриллиантовые сережки. Тера, без сомнения, была самой элегантной женщиной из всех, кого он знал.

— Что ты тут делаешь? — наконец выговорил Томас.

— Я тебе звонила, но никто не брал трубку. Я хотела тебя видеть. — Ее голос был мягким и обволакивающим. Не сводя с Томаса глаз, Тера взяла его за руку. — Я соскучилась.

Томас вспомнил о гостеприимстве:

— Ты конечно, зайдешь? Выпьем чего-нибудь.

Они вошли в прихожую. Тера сняла пальто. Под ним оказалась облегающая красная водолазка и темно-серая юбка. Она была в темных колготках; на шее красовалась нитка крупного жемчуга.

Она прошла на кухню и осмотрелась. Раньше ей не приходилось бывать у Томаса дома.

— Мне нравятся такие старые дома, из коричневого кирпича, — заметила она. — Все очень красиво. Здорово получилось.

Томас вытащил из холодильника для вина бутылку бургундского, достал из ящика штопор и откупорил ее. Он действовал механически, думая при этом совсем о другом. Несмотря на то что он не хотел этого, его неодолимо влекло к Тере.

Он налил вино в два бокала и передал один ей. Они уселись на диване у окна в гостиной. На улице неслышно сыпал снег.

— Ты как будто далеко, — сказала Тера. — С тобой все в порядке?

Томас сделал глоток вина. Вкус был глубокий, терпкий, насыщенный, и он немедленно ощутил приятное тепло внутри.

— Да, в порядке.

— Мне жаль, что тебя не назначили в группу по работе над апелляцией.

Томас подумал, не сказать ли ей про Юнгера, решил, что не стоит, и пожал плечами:

— Партнеры вольны поступать так, как считают нужным. C’est la vie.

Она бросила на него острый взгляд:

— Что-то случилось. Я чувствую.

«Что-то — это мягко сказано», — подумал Томас.

— Да все нормально, — ответил он. Лучше уж грубо соврать, чем пускаться в объяснения.

— Не хочешь поговорить об этом?

— Не особенно.

Она замолчала, прихлебывая вино. Разговор не клеился.