Саманта побарабанила пальцами по столу.

— Хорошо. Но делайте в точности то, что скажет вам Эдриен. И если адвокат противоположной стороны будет возражать против вашего присутствия, имейте терпение и здравый смысл подождать в коридоре.

Томас поблагодарил Саманту и пошел искать Эдриена. Молодой адвокат, как ему показалось, был не слишком доволен решением начальницы, но тем не менее согласно кивнул.

— Вы готовы? — спросил он. — Нам нужно выходить через десять минут.

— Я готов, — подтвердил Томас.

По дороге Томас засыпал Эдриена вопросами о том, как проходят судебные слушания в Бомбее. Он узнал, что государственный обвинитель по делу Сухира является одним из лучших в городе, но на исход дела, по всей видимости, это не повлияет. Тюрьма на Артур-роуд переполнена, и большинство сессионных судей не склонны рассматривать дела по принуждению к проституции как серьезные. Если адвокат обвиняемого предоставлял более или менее убедительные доводы в пользу освобождения под залог, прошение чаще всего удовлетворялось.

— Сухир предложит судье взятку?

Артур пожал плечами:

— Не обязательно. Судьи не настолько коррумпирована, как полиция. Но организованные преступные группировки обладают достаточным авторитетом в Бомбее. Для того чтобы склонить суд на свою сторону, взятки может и не потребоваться.

Они вышли из поезда и направились к суду. Здание представляло собой величественную постройку в готическом стиле времен английского господства в Индии, но при этом было просто образцом запущенности. Помещение отчаянно нуждалось в ремонте; стены и лестницы буквально заросли грязью. Эдриен и Томас поднялись на третий этаж. Эдриен нашел нужный зал и кивнул.

— Сядьте сзади, — проинструктировал он. — Старайтесь быть как можно незаметнее. Адвокат в курсе, что CASE участвовало в рейде. Любое белое лицо будет ассоциироваться с нами.

Они вместе вошли в зал, и Томас тут же нашел себе место в углу. В дальнем конце комнаты располагалось возвышение, где находились места для судьи и секретаря. Напротив скамеек был длинный стол, где адвокаты и обвинители ожидали своего выхода на трибуну. В дальнем левом углу стола, рядом с группой полицейских, сидела средних лет женщина в черно-белом сари; Томас решил, что это и есть государственный обвинитель. Эдриен сел рядом с ней.

Зал суда, как и все здание в целом, знавал лучшие времена. Деревянная отделка залоснилась и поцарапалась, краска на стенах выцвела и местами облупилась. Окна были высокие, арочные, в готическом стиле, забранные решетками, чтобы внутрь не залетали птицы. К потолку были прикреплены восемь вентиляторов; они работали на самой высокой скорости, отчего в зале стоял несмолкаемый гул.

Наконец выступавший в данный момент адвокат закончил опрос свидетелей. Легким взмахом руки судья приказал им удалиться и повернулся к следующему из ожидающих своей очереди адвокатов. После еще двух слушаний Эдриен поймал взгляд Томаса и чуть заметно кивнул. Он и государственный обвинитель поднялись; защита заняла свое место на возвышении.

Обвинитель начала свою речь. Она призвала суд отклонить прошение об освобождении под залог Сухира, Сумиры и Прасада. Она указала, что Ахалья является несовершеннолетней и что, кроме того, три девушки из борделя Сухира, уже достигшие совершеннолетия, попросили помощи у Комитета по защите прав ребенка. Эдриен время от времени подсказывал обвинителю кое-какие детали, и она озвучивала их судье.

Когда она закончила, судья обратился к адвокату обвиняемых. Это был низенький полноватый мужчина с густыми черными волосами. Он начал с того, что рейд был несправедливым и нечестным, упомянул вмешательство «империалистов из Соединенных Штатов, отстаивающих свои интересы», и некомпетентность полиции Нагпады. Затем обратил внимание суда на то, что возраст ни одной из девушек не был официально проверен и что Ахалья является несовершеннолетней только с ее слов.