— Какое тебе дело до личных отношений двух других взрослых людей, Тёрнер? Я не считаю себя обязанной следовать твоему шаблонному представлению о том, как должны вести себя люди в той или иной ситуации. Мне нет нужды доказывать тебе что-то. Тебя совершенно не касается, какие мысли и ощущения у меня присутствовали и присутствуют по поводу твоего покойного родственника.

— У него вообще-то есть имя.

— Мне это известно.

— Откуда такая неприязнь? — поразилась Тёрнер. — Мне казалось, между нами чёрная кошка никогда не пробегала.

— Может, опустим выяснение личных отношений, которых никогда не существовало? Я всегда конструктивно коммуницировала с тобой по вопросам, связанным с проектом, над которым мы обе работаем. При этом я никогда не давала поводов подумать, будто я стремлюсь к личному общению. Предлагаю оставить всё в таком же виде и впредь.

«Хм. Умеет же она быть сукой!» — поразилась Тёрнер.

Но пора было переходить к делу.

— Я сказала, что я тут по двум причинам, — напомнила она, нахмурив брови.

— Я не жалуюсь на проблемы с памятью.

— Тебе известно, какова вторая?

— Об этом несложно догадаться.

— Ну так что? Какого чёрта произошло с Энди?

Она внимательно следила за лицом японки, рассчитывая, что такой прямой вопрос взбудоражит её. Но у той не шелохнулся на лице ни один мускул.

— Всё произошедшее очень подробно задокументировано. У тебя есть такая же возможность ознакомиться с этими документами, какая была у меня.

— Ты прекрасно знаешь, о чём я! Я хочу услышать от тебя, какого чёрта мой покойный кузен-параноик попёрся в одиночку, в нерабочее время, в проклятый технический отсек, где в любой момент что-то может лопнуть или взорваться?! Это было, бляха, так же «естественно», как если бы страдающий клаустрофобией добровольно заперся в ящике! Тебя удивляет, что меня это удивило?! И что я хочу получить ответ от человека, с которым Энди чаще всего общался перед тем, как это случилось?!

Могло показаться, что уж этот-то пассаж точно не оставит японку равнодушной. Но Акеми выслушала речь Саши молча, и некоторое время после неё держала паузу, прежде чем спокойно ответить:

— Я уже рассказала обо всём этом несколько раз представителям станционной и корпоративной служб безопасности. Если бы ты потрудилась изучить информацию перед тем, как приходить сюда и выплёскивать на меня свои неконтролируемые эмоции, то этого вопроса у тебя вообще не возникло. Но, по всей видимости, тебе не особо интересны реальные детали судьбы якобы близкого тебе родственника, с которым ты за всё время его нахождения на станции ни разу не разговаривала, кроме как по рабочим вопросам. Тебе гораздо интереснее играть роль «убитой горем кузины», которая оправдывает разговор со мной на повышенных тонах и даёт повод выплеснуть раздражение.

— Я ничего не выплёскиваю.

— А как же! Я не намерена быть молчаливой мишенью для твоих нервных срывов, в каких бы отношениях ты не состояла с кем-либо из руководства корпорации…

— Поосторожнее со словами, Акеми.

— Я всегда взвешиваю свои слова. Но, раз уж ты задала прямой вопрос — я один раз сделаю вид, что верю, будто тебе искренне нужен ответ, и дам его. У твоего кузена были сложности с адаптацией к невесомости. При этом он ненавидел посещать Space-Ad, переполненный людьми, глазеющими, как он нелепо барахтается в воздухе, обливаясь от напряжения потом. Пройдя базовый курс адаптации, на который его направили медики, он перестал посещать центр, и решил дальше практиковаться самостоятельно.

— Джерри Перкинс неоднократно предлагал ему помощь!

— Это тот Джерри, который не упускает случая над ним поподтрунивать? Если ты хоть немного знала характер своего кузена, то должна понимать, что он никогда не уязвил бы настолько своё самолюбие.