Пожилой мужчина с роскошной седой бородой взял из рук девочки школьную тетрадку, поднёс её поближе к горящей на столе свече, наклонился над ней и, близоруко щурясь, принялся читать. Пару минут спустя мужчина недовольно хмыкнул и сказал:

   - Вика! Сколько будет семью восемь?

   - Пятьдесят четыре, - несколько неуверенно ответила девочка, на вид лет восьми-девяти.

   - А если подумать?

   ...

   - Ну?

   - Пятьдесят шесть?

   - Пятьдесят шесть, - согласно кивает головой мужчина. - На, переделывай. Алёша, ты как?

   - Я формулу площади треугольника забыл, - с другой стороны стола отвечает мальчишка лет десяти.

   - Так выводи.

   - А как?

   - Формулу площади прямоугольника, надеюсь, помнишь?

   - Помню.

   - Площадь треугольника чудесно выводится из неё. Для начала, нужно получить формулу площади параллелограмма, а треугольник - это всего лишь параллелограмм, поделённый пополам. Делай чертёж, я помогу тебе.

   Откуда-то сверху приглушённо доносится звяканье стекла. Миг - и все находившиеся в комнате дети, а их было чуть больше десятка, ни слова не говоря, сгрудились вокруг мальчишки, который только что забыл формулу площади треугольника. А тот молча достал из висевшей у него на поясе маленькой женской сумочки гранату, ухватил её обеими руками, а руки с гранатой положил на стол перед собой. Бородатый старик задул две из трёх горевших на столе свечи, снял с вешалки карабин и взял на прицел единственную дверь, ведущую в помещение.

   Тишина. Все замерли, лишь свеча на столе тихонько потрескивает.

   Тук. Тук-тук. Тук-тук-тук.

   Тишина, никто не двигается.

   Тук-тук. Тук. Тук-тук.

   Одна из девчонок молча подходит к двери, отодвигает тяжёлый с виду засов, после чего бегом возвращается обратно на своё место, поближе к мальчику с гранатой. Старик поднимает карабин к плечу. Мальчишка с гранатой напрягся.

   Открывается дверь и в комнату, со словами: "Это я, всё нормально", вваливается с ног до головы мокрая и заляпанная грязью девчонка лет четырнадцати. Старик опускает карабин, мальчишка прячет гранату обратно в свою сумочку, а мокрая девчонка, повесив свой АКМ на стену рядом с карабином старика, стянула с головы шерстяную шапку, тряхнула мокрыми и давно не мытыми волосами и сказала:

   - Дмитрий Степанович, мы воду достали.

   - Да ну? Молодцы! - говорит бородатый старик. - А то я уже беспокоиться начал, думал, опять дрянь какую пить придётся, как в тот раз. Ну, осенью, помнишь?

   - Такое забудешь, как же, - морщится от отвращения девчонка. - Я, Дмитрий Степанович, наверное, никогда в жизни больше этой гадости в рот не возьму. Как вспомню, чего нам с Гришкой стоило потом выходить и всё равно искать воду! Тошнит, голова раскалывается, во рту помойка, глаза в разные стороны, а идти по-любому нужно, даже и если ты в зюзю.

   - Младшим было хуже, Свет. Я уж и так им поменьше давать старался, но хоть стакан-то в день нужно, иначе никак. А ты, всё-таки, постарше, тебе проще.

   - Так я и пила больше. Под конец вообще думала, что сдохну от этой дряни.

   - Да, дрянь, согласен, из дешёвых сортов, но другого-то ничего и не было. Чистый снег, без пепла, тогда вовремя пошёл, спас нас, а то пропали бы.

   - Пропали бы. Я в последние дни уже и ходить почти не могла, шутка ли - две недели не пить ничего, кроме вина.