С развешенной на бетонной стене несвежей простыни на детей хлынула даже не сказка, хлынул целый новый мир. Мир светлый, свободный, радостный и... недостижимый. Ребята жадно всматриваются в яркие картинки счастливого мира на простыне, а Светка читает им:

   А Алиса - самая обыкновенная девочка. Но с ней случаются события, необыкновенные даже для XXI века.

   - Для XXI века, - глухо ворчит Гришка. - Да уж, для XXI века эти события действительно необыкновенны. В XXI веке такого не бывает.

   Все молчат. Просмотр продолжается. Кадр за кадром проходят мимо ребят картинки другого мира. Лёшка (всё равно голодный), увидев динозавра с бубликом в зубах, потянул к себе пустой одноразовый лоток из-под лапши, лизнул его, убедился, что девчонки и без него тот тщательно вылизали, и вновь обратил своё внимание на экран. Светка же, тем временем, продолжает:

   Все остолбенели. Профессор Селезнёв хотел перепрыгнуть через барьер к Алисе. Но она замахала рукой. - "Тише, папа, Бронтя тебя боится. Отойди, пожалуйста".

   И снова в полной тишине и темноте один за другим пошли с трудом различимые в свете трёх свечей кадры диафильма. Слышится лишь голос Светы Самохиной:

   Космонавты даже спасли одного шушонка, чуть не утонувшего в большой банке сгущённого молока.

   В этом месте Гришка громко сглотнул, он один из немногих, кто помнил вкус настоящего сгущённого молока.

   Всё, диафильм закончился, ребята сидят, как пришибленные.

   - Дмитрий Степанович! - первой не выдерживает Вика Королёва. - Дмитрий Степанович, а что это было?

   - Это? Это ваше будущее, ребята.

   - Наше?

   - Ваше. Ваше, каким оно должно было бы быть, если бы...

   - Если бы?

   - Если бы его не украли наши враги. Предатели.

   - Но...

   - Посмотри сюда, Вова, - Дмитрий Степанович быстро отматывает назад кадры диафильма и останавливается на картинке, где пожилой профессор рассматривает яйцо динозавра. - Вова, вот этот человек - это ты. Там должен был быть ты!

   - Я? - обхвативший ладонями свои культи Вовка делает огромные глаза.

   - Ты. А вот это, - ещё несколько кадров назад, - Вика, вот эта женщина в скафандре - это твоя дочь. Ребята, там, в том мире - это вы и ваши дети. Вы должны были быть ТАМ, но...

   - Но что, Дмитрий Степанович?

   - Простите меня, дети. Это я не смог, это я допустил. Я, как и все мы, взрослые. Мы позволили гнили и дряни вылезти наружу, захватить власть. А потому сейчас мы тут, в подвале, а наверху у нас ядерная зима, и нам нечего кушать, и... Простите. Если сможете.

   Света подходит к ставшему вдруг таким маленьким и жалким Учителю, обнимает его, целует во влажную от слёз щёку, что-то хочет сказать, но...

   Откуда-то сверху приглушённо доноситься звяканье стекла. Сигнальная бутылка! Миг - и все находившиеся в комнате дети, ни слова не говоря, сгрудились вокруг Лёшки, который опять молча достал из сумочки гранату. Дмитрий Степанович задул свечи в фильмоскопе, снял с вешалки карабин, и взял на прицел единственную дверь, ведущую в помещение. К нему тотчас присоединились Светка и Гришка со своими АКМ. И вот дверь уже под прицелом трёх стволов, а в глубине комнаты малышня тесно сгрудилась вокруг сжимающего в напряжённых ладонях гранату Лёшки.

   Они никого не ждут. Кто это?

   Стук в дверь. Ещё стук, настойчивее.

   Дмитрий Степанович не выдержал и негромко спросил: "Кто там?"

   В ответ детский голос: "Это я, впустите".