Больше всего Место боялось, что вернутся и заснуют вокруг люди-крысы. И насторожилось, когда люди-друзья потеснились, а приехавшие незнакомые люди - деловитые, громкие - снова начали строить большие дома. Правда, эти дома были не уродливыми и бездушными, они росли молодыми и весёлыми, с некоторыми Место даже разговаривало - но они не знали, зачем их строят, хотя и были уверены, что для чего-то очень важного и нужного, а как иначе?! И Место насторожилось.

   Потом на какое-то время стало тихо. Но эту тишину однажды ранним утром весело обрушила звонкая лавина детских голосов и многоголосое пение горнов - над всем побережьем. Если можно тут мыслить человеческими категориями, то Место опешило, наблюдая за вскипевшей жизнью. Неуёмной, совсем юной, любопытной, вездесущей, весёлой и...

   ...и доброй. Место вздохнуло с облегчением. Нет. Никогда не вернутся люди-крысы. Им не пробиться, не прогрызться сквозь смех, горны и разноцветные флаги, вытянутые по ветру над посветлевшим, почти прежним океаном. Наверное, Злое Время оказалось злым и к ним - считавшим себя хозяевами всего и вся.

   Так прошло много-много лет.

   Это были очень хорошие годы. Никогда ещё не было для Места таких хороших лет... Оно дружило с теми, кто - Место иногда сравнивало это с прибоем - снова и снова приезжал на его берега. Многие приезжали раз за разом - и первым делом бежали здороваться с Местом, и учили этому новичков. Потом люди взрослели, быстро взрослели... но уже взрослыми - тоже приезжали. Не все. Но многие, очень многие. Место любило своих жителей. Помогало им. Оберегало - осторожно, незаметно, чтобы не обидеть и не стать назойливым. Показывало и открывало самые разные тайны.

   Но однажды берег опустел. Совсем. Место встревожилось, но не успело ничего понять - тревога сменилась болью.

   Боль хлынула на берега, в красивые живые дома, чёрным прибоем разбилась о скалы, и пеной взлетела к Солнцу. Не бессмысленная боль, как та, о которой Место не хотело даже вспоминать - но всё равно страшная. Очень.

   Туда, где совсем недавно жили весёлые юные друзья Места, везли и везли людей. Разных. И взрослых, и юных, и совсем маленьких даже - таких, которые не приезжали раньше. Их всех объединяло одно - Боль. Оцепенев в ужасе, Место наблюдало за этим бесконечным потоком. Оно не могло понять, кто, где, зачем калечит людские тела и души? И что такое Война - оно не могло понять тоже.

   Но оно понимало - людям - хорошим - больно. И Место, отойдя от сострадания и непонимания, само бросилось в бой. В тот бой, который понимало... Оно посылало измученным, отчаявшимся людям хорошие сны. Оно показывало в окна палат синее небо, любопытных белочек на зелёных, приветливо машущих лапах сосен - и отталкивало, оттесняло что-то жуткое, чёрными водоворотами вившееся над побережьем. Оно стражей стояло у ночных комнат, в которые тихо и вкрадчиво скреблось или уже уверенно стучалось то, что люди называли коротким страшным словом - Смерть.

   И очень часто Смерть была не в силах сладить с Местом. Смерти было всё равно, она лишь делала извечную работу. А Место любило тех, кого защищало...

   ...Весь персонал военных госпиталей сходился в одном - здесь парадоксально быстро и легко выздоравливают даже после самых тяжёлых ранений, восстанавливаются после самых сложных операций. И даже те, кто уже не может выздороветь - умирают без мучений, очень спокойно и тихо. Умирают во сне. А это очень немало. Очень.

   Объяснить это никто не брался. Может быть, лишь дворяне, да и то не все, чувствовали что-то такое... но и те молчали, чтобы не спугнуть удачу. А вообще люди в белых халатах с усталыми лицами лишь пожимали плечами и говорили, сами не зная зачастую, насколько они близки от истины: "Чего вы хотите? Место такое..."

   Взрослые, конечно, бывают дураки.