|
На неё не посылали по приказу. Хирургу можно приказать быть хирургом. А как приказать делать то, что делал он? В каких методичках написано, что делать, если ты в самый последний момент успеваешь не дать одиннадцатилетнему мальчику, которого ещё недавно собрал почти из кусков (двадцать три операции, двадцать три!), перерезать себе горло заботливо обёрнутым тряпкой с одного конца (чтобы не порезать пальцы!) куском где-то раздобытого стекла? Он ухитряется глубоко рассечь тебе руку, вырывается и при этом - что самое страшное! - не плачет, а визжит и воет. Когда же ты его более-менее успокаиваешь, он в ответ на твои слова начинает кричать: "А зачем мне жить?! Вы говорите, что я должен жить, а как я буду жить, если я даже не знаю, что я такое?! Тогда сотрите мне память! Сотрите мне память, будьте же человеком!" - и тебе нечего ответить на эти жуткие слова? Можно стереть память, можно... вот только скверная это штука. И глупая в конечном счёте.
Ну а если таких случаев - сотни? А "переделки" - жертвы опытов нэйкельцев? А "зомби" - те, кого слишком поздно спасли из дайрисского плена?!. ...И приходится находить слова. Для каждого - свои. Обязательно находить, потому что если не найти - то в следующий раз он выпрыгнет из окна, или удавится на разорванном белье, или разобьёт себе голову о стену... и ни небьющиеся окна, ни бельё из хитрых тканей, ни мягкие стены его не остановят. Приходится учить их, как собрать себя из оставшихся кусочков. Хоть как-то. И когда ты в ответ на горькое тихое: "А... получится?" - сказанное откуда-то из района своей подмышки, отвечаешь честно: "Совсем - нет. Но что-то, что-то да - получится. А потом заново нарастёт остальное, потому что ты будешь жить - ну знаешь, как рану затягивает новой плотью и кожей?" - и слышишь вздох и бурчание: "Я попробую..." - ты понимаешь, что победил. И такая победа искупает все твои муки. А поражение, и снова поражение, и снова - лишь дают волю к новой борьбе и злость для этой борьбы... ...и - выжигают тебя самого... ... - И что ты ей сказал? Голос Пичаева отвлёк уже давно молчавшего после рассказа Корнеева от этих мыслей. - Я пока только слушал, - тихо ответил Корнеев. - Мы с ней ещё не раз встретимся; вторая встреча - завтра в обед. Здесь. Я не знаю, что я ей скажу. Не нашёл ещё. Но я - я найду. Корнеев встал. Глядя на него, поднялся и Пичаев, одёрнул привычно форменный мундир. Серьёзно подтвердил: - Ты - найдёшь... Надо же кому-то это... латать. Ты держись, Радка. И держи... иначе победа будет... неполная она будет, Радка. Неправильная... - потом сменил тон на беззаботный: - Ну что, тебе пора, я вижу? - Пичаев, думая ещё о чём-то своём, кивнул. - Давай провожу тебя, а сам погуляют тут немного. Не поверишь - никогда раньше на "островах" не был! Пичаев снова кивнул. Они - плечом к плечу - пошли к выходу. Молча уже. Но около автомата Корнеев вдруг задержался и неожиданно предложил: - Давай возьмём мороженого. Ударим по порции, а? И Пичаев почти обрадованно оживился: - Давай! Я ведь - не поверишь! - миллион лет его не ел!..
Следует напомнить, что всего за годы Первой Галактической Войны в плену Альянса побывало 8 188 285 людей обоего пола, разного возраста и рода занятий (население колоний, оказавшееся под оккупацией, в их число не входит - подразумеваются только так или иначе полностью лишённые свободы люди). 1 637 675 из них - погибли, 3 170 167 - были обменяны (в основном - до 14-17 г.г. П.Г.В.) или освобождены в ходе войны при тех или иных обстоятельствах, 1 824 589 - в то или иное время различными способами так или иначе успешно бежали, 1 555 806 получили свободу уже после окончания боевых действий. |
