|
- Приезжайте в солнечную Австралию, - задумчиво произнес Джим. - Помните рекламу? В страну, где тридцать градусов в тени и все ходят смуглые... Типичное надувательство. - Но ведь в Англии в самом деле так считают, - возразил я. - Вот уж не думал, что тут будет такой холод. - Сейчас бы несколько хороших грелок, или электрический камин, или что-нибудь в этом роде, - донесся голос Джеки, приглушенный мехом куртки, в которую она куталась. Наступила короткая пауза; я соображал, не завалялась ли где у меня бутылка виски. - А вот я однажды, - предался воспоминаниям Джим, - поджег постель феном. Мы молча переваривали эту информацию, пытаясь представить себе, как это могло произойти. Конечно, Джим все может, но... в конце концов мы сдались. - Ну? - сказал я. - Я тогда только женился. Мы с женой снимали меблированную комнату. Хозяйка была настоящая собака, вы понимаете, о чем я говорю: того не делай, этого не делай. Я ее боялся как огня. А холод стоял страшный, и у нас нечем было согреть постель, только женин фен. Здорово он нас выручал. Кладешь подушки по сторонам, между ними сушилку, накрываешь одеялом - и все в порядке: через полчаса приятная теплая постель. Джим смолк и печально вздохнул. - Но однажды ночью, - продолжал он, - что-то разладилось. Не успели оглянуться - пшшш! - вся постель загорелась. Дым, пламя, перья летят во все стороны. Мы больше всего боялись хозяйки, как бы она не пронюхала, а то выбросит на улицу среди ночи. Я всю кровать облил водой, когда тушил, представляете себе, сколько грязи было. Полночи мы занимались уборкой, а вторую половину провели на стульях. На следующий день пришлось потихоньку выносить матрац и покупать новый. С тех пор - никаких электрических штучек. Только обычные грелки с горячей водой. Забираясь все выше в горы, мы углубились в эвкалиптовый лес и находились уже на изрядном расстоянии от Мельбурна. Наконец машина Боба свернула с шоссе на ухабистый проселок, который на первый взгляд вел в непролазную чащу, однако через двести-триста метров мы увидели поляну с крохотным домиком. Здесь машины остановились, мы выгрузились сами и выгрузили снаряжение. Боб захватил с собой охотничьи фонарики (из тех, что укрепляют с помощью ремешка на голове, а батарейку подвешивают на поясе), и теперь он роздал их нам. Приготовив всю аппаратуру, мы гуськом отправились по дороге в лес. Шли медленно, тихо, время от времени останавливались, чтобы прислушаться и посветить кругом. Тишина царила полная. Как будто эвкалипты только что лихо исполняли буйную пляску, но, заметив нас, насторожились и застыли. Казалось, урони булавку, и все услышат; единственным звуком был шелест листвы под ногами. В такой жуткой тишине мы прошли с полкилометра. Это было похоже на то, как если бы мы очутились в пещере в недрах земли и кругом торчали не эвкалипты, а причудливые сталагмиты. Но вот Боб остановился и кивнул мне. - Отсюда примерно на полтора километра простирается участок, где мы их обычно встречаем, - прошептал он и добавил: - Если вообще встречаем. Наше продвижение возобновилось, а уже через несколько метров Боб вдруг замер на месте и направил луч фонаря на землю метрах в пяти от нас. Мы затаили дыхание. Впереди в кустах что-то еле слышно шуршало. Боб стоял неподвижно, только светил во все стороны, будто маяк. По-прежнему слышался шорох, но никто не показывался, и тут внезапно луч фонарика выхватил из мрака одного из самых причудливых зверьков, каких мне когда-либо доводилось видеть. Он был величиной с кролика, с длинным, посапывающим носиком, яркими бусинками глаз и заостренными, как у чертика, ушками. |
