– Она – бунтовщица. – В негромко сказанное слово Певара вложила все свое презрение. Но потом вздохнула. – Впрочем, ее еще не осудили. Тебе не нужно... лгать... девочка.

Зера упала лицом на стол, жадно хватая ртом воздух и громко всхлипывая.

Сине задумчиво покачала головой. Возможность конфликта клятв они не учитывали. А что, если Черные Айя не просто избавляются от обета, а заменяют его одним из своих? А если вместо Трех Клятв они дают свои? Им с Певарой придется действовать очень осторожно. Надо, чтобы Черная сначала повторила все данные ею клятвы и лишь затем приняла вновь Три Обета – иначе она может умереть на месте, а они и понять не успеют, что смерть ее произошла из-за противоборства клятв. О Свет, боль освобождения от всех клятв разом немногим меньше, чем при допросе с пристрастием. А может, и такая же. Но вне всяких сомнений, Приспешницы Темного заслуживают этого, и даже большего. Главное – найти хотя бы одну.

Певара смотрела на всхлипывающую женщину без малейшей жалости.

– Когда она предстанет перед судом, я намерена быть судьей.

– Когда ее отдадут под суд, Певара, – задумчиво поправила Сине. – Жаль терять помощницу, о которой нам известно, что она – не Приспешница Темного. А поскольку она – бунтовщица, нас не будет особо волновать, что мы ее используем.

Они не раз спорили, так и не придя к единому мнению, о второй причине, почему нельзя освобождать от новой клятвы. Сестру, давшую обет повиноваться, можно заставить – Сине обеспокоенно поерзала, уж слишком это походило на запретное Принуждение, – ее можно склонить к помощи в поисках, хочет она того или нет.

– По-моему, вряд ли ее послали одну, – продолжила Сине. – Зера, сколько вас всего приехало?

– Десять, – пробормотала Зера, потом вскинула голову, вызывающе сверкая глазами. – Я не предам своих сестер! Я не!.. – И умолкла, горько кривя губы: она поняла, что только что сделала.

– Имена! – пролаяла Певара. – Назови мне имена, иначе я с тебя шкуру спущу!

Вопреки желанию Зеры имена сорвались с ее языка. Разумеется, не из-за угроз, а по приказу. Впрочем, глядя на лицо Певары, Сине была уверена, что той едва ли нужен повод, дабы выпороть Зеру, точно уличенную в воровстве послушницу. Странно, сама она подобной злобы не испытывала. Отвращение – да, но явно не столь сильное. Эта женщина бунтовщица, способствовавшая расколу Белой Башни, хотя любая сестра готова на все, лишь бы сохранить Башню единой... Очень странно.

– Согласна, Певара? – сказала Сине, когда список был исчерпан. Упрямица ответила ей сердитым кивком. – Очень хорошо. Зера, сегодня днем приведи ко мне в апартаменты Бернайлу. – Лазутчиц было по двое от каждой Айя, не считая Голубой и Красной, но начинать, видимо, лучше с другой Белой. – Скажешь, что я хочу побеседовать с ней наедине. Ты не предупредишь ее ни словом, ни жестом. Потом будешь держаться тихо и дашь нам с Певарой сделать то, что необходимо. Тебе предстоит, Зера, отныне служить более важному делу, чем твое... неправильное... бунтарство. – Разумеется, оно неправильное. Несмотря на все злоупотребления Элайды. – Ты поможешь нам выслеживать Черных Айя.

Зера, лицо которой искажала боль, угодливо закивала, но при упоминании о Черных Айя она охнула.