Но, казалось, его безумие приобрело определенное направление. Из кусков кожи и ремней Снимающий Голову явно пытался что-то соорудить. Один раз он схватил факел и выбежал в густые заросли кизила за шатром. Койот счел своим долгом сопровождать гостя, чтобы защитить его от собственного безумия. Воин даже подержал факел, пока его гость срезал тугие гибкие ветви и разрубал их на части с руку длиной.

Снова вернувшись под крышу, Гарсия принялся сооружать раму для своих мехов. Неуклюжие лопасти, сплетенные из веток, были скреплены ремнями, а перекроенная фляга привязана между плоскостями. После некоторых изменений и экспериментов испанец подошел ближе к огню и направил горлышко фляги на горячие угли. Попробовал поработать рукоятками.

Результат был многообещающим. Зола полетела, искры заскакали по полу, на миг встревожив детей и вызвав бурю протеста со стороны Большой Ноги. Но, что важнее, тускло-красные угли мгновенно жарко засветились. Взволнованный, Гарсия сел и начал упражняться со своим изобретением, быстро научившись качать так, чтобы получался постоянный ровный жар. Койот ощутил огромное облегчение, потому что за кажущимся безумием скрывалась определенная цель. По каким-то причинам Снимающему Голову требовался более жаркий огонь. Если это послужит его цели, отлично. На самом деле, проще было бы просто дуть, но это, должно быть, амулет, имеющий отношение к длинному копью. Может быть, он поймет действие амулета, когда увидит, как его применяет Снимающий Голову.

Гарсия с трудом дождался следующего утра, чтобы приступить к починке. Испанец и Койот пошли в импровизированную кузницу, и Гарсия развел огонь. Когда угли засветились, испанец осторожно начал работать кожаными мехами. Красное свечение стало ярче, угли нагрелись и постепенно стали белеть. Гарсия развернулся, чтобы положить на угли куски сломанного наконечника, теряя часть жара из-за того, что ритмичное раздувание мехов было прервано. Койот тут же оказался рядом, подхватил меха и продолжил накачивать воздух.

«Должно получиться, — убеждал себя Гарсия. — Ради бога, пусть у меня получится!»

Сталь сделалась тускло-красной, затем вишневой и наконец ярко засветилась белым. Испанец быстро вынул обломки из огня и положил на каменную наковальню. Сделал Койоту знак, чтобы тот придержал древко копья, прижал вторую половинку куском кожи и начал стучать по ней камнем. Пришлось нагревать дважды, но в конце концов соединение получилось прочным. Испанец снял копье с наковальни и опустил его в реку, потому что видел, как кузнецы опускают железо в бочку с водой.

Раздалось громкое шипение, металлический щелчок, и копье вышло из воды вновь со сломанным наконечником. Резкое охлаждение уничтожило ковку. Гарсия был на грани отчаяния. Он бродил по мелководью и в конце концов нашел отвалившийся наконечник.

Как же это делают оружейники? Может быть, они частично охлаждают оружие, прежде чем закалять? Он не мог вспомнить.

В последующие дни Гарсия пытался добиться своего еще трижды, и каждый раз его ковка не хотела держаться. Один раз она казалась прочной даже после закаливания, и на миг Гарсия обрадовался. Но потом попробовал метнуть копье в землю, и наконечник снова отвалился. Без толку. Удрученный, испанец сел на землю, задумчиво дергая траву. Он снова пленник обстоятельств, и ему придется провести еще одну зиму в обществе дикарей. «А возможно, и больше», — мрачно подумал он.

И тут появился один из людей племени. Гарсия узнал Дробящего Камни, пожилого человека, который сильно хромал. Он не мог охотиться, зато был мастером резать камни, из которых получались наконечники для стрел. Гарсия заметил, что охотники с гордостью показывают оружие, сделанное Дробящим Камни.