— Снимающий Голову, — начал он решительно, — на холмах пасутся бизоны. Прежде чем ты снова рассердишься, я хочу, чтобы ты испытал это длинное копье. Самое худшее, что оно может сделать, это — отказаться работать.

Койот протянул молодому человеку оружие.

Гарсия колебался, клокоча от сдерживаемого гнева.

«Ладно. Почему бы не взглянуть на проклятую штуку», — решил он. Он взялся за изящное древко и поднял копье. К его удивлению, баланс был хороший. Ему приходилось использовать и хуже сбалансированное оружие. Он осмотрел наконечник, вспомнив свой порезанный палец.

Что ж, почему бы и нет? Он попытается. Гарсия пошел седлать кобылу.

Охота была на редкость удачной. Лошадь вела себя превосходно, стадо бежало прямо, став отличной мишенью. И копье оказалось прекрасным, вынужден был признать Гарсия. Он ощущал, что оно входит в жертву несколько иначе, но в целом оружие действует безотказно. Гарсия снова осмотрел наконечник.

«Зазубренный каменный наконечник в чем-то даже лучше отполированного, — подумал он. — Он легко наносит смертельную рану». Настроение начало подниматься. Может быть, этот проклятый камень разрешит его проблемы.

Душевное равновесие было восстановлено, Гарсия преподнес тушу Дробящему Камни в знак своего раскаяния. Он был почти так же счастлив, как недавно несчастен. Гарсия ловил себя на том, что посмеивается вслух, представляя, что будет рассказывать товарищам, когда вернется в цивилизацию. Они наверняка уверены в его гибели. Как они изумятся, когда узнают, что он жил среди дикарей и даже убивал бизонов каменным копьем! Гарсия с еще большим нетерпением стал ждать окончания зимы, когда можно будет отправиться в путь.

Семейство Койота было радо, что к их гостю вернулось доброе расположение духа. Гарсия снова проявлял интерес к окружающим, и даже маленькие дети могли завести с ним разговор.

Одним из любопытных событий этой осени стал традиционный Танец Воинов Народа. Гарсия догадывался, что обряд проходил и в прошлом году, но не помнил его. Испанец тогда только начал учить язык. В то время он еще считал племя лишь немногим выше животных.

Койот объяснил, что Танец — это нечто вроде воспоминаний о славных подвигах прошлого. Песни, исполнявшиеся под монотонный бой барабанов, были повествованием о былом. Кто-то рассказывал историю битвы с Крушителями Черепов и о славном воине из Народа, который сдерживал натиск врагов один, пока не подоспела помощь. Кто-то рассказывал историю о трех охотниках, которые сражались с дикой кошкой, пумой, голыми руками.

Любопытны были танцы, которые прославляли ныне здравствующих воинов. Все воины, в своих лучших одеждах и головных уборах, танцевали на поляне, а женщины смотрели и иногда отбивали ритм, хлопая в ладоши.

Неожиданно женщина, жена Мышиного Рева, вошла в круг и положила к ногам мужа прекрасно выделанную шкуру. Мышиный Рев замер, воткнул копье в землю рядом со шкурой и стоял, сложив руки на груди. Другие танцоры тоже остановились, барабан умолк.

— Что происходит? — шепотом спросил Снимающий Голову у Высокого Тростника. — Я не понимаю.

— Она выказала ему уважение. Он должен стоять, пока кто-нибудь не примет дар и тем самым тоже не выкажет ему уважение.

Гарсия кивнул, ничего не понимая. В круг вышла низенькая женщина в лохмотьях и подняла шкуру, кивая Мышиному Реву. Он кивнул ей в ответ, и танец возобновился.

Позже заинтересованный молодой человек расспросил Койота.

— Да, — подтвердил Койот.