Женщина вложила закладку в книгу и улыбнулась Шаллан. Это была вкрадчивая, слащавая улыбка. В ней проступало что-то хищное.

— Прошу, светлость, присядьте. — Лавочница взмахом руки указала на кресла. Завитые белые и длинные тайленские брови висели по сторонам ее лица, словно часть челки.

Шаллан неуверенно села, а женщина позвонила в колокольчик, спрятанный под прилавком. Вскоре в комнату вразвалочку вошел грузный мужчина в жилете, который едва не лопался, пытаясь удержать пышные телеса. У этого человека были седеющие волосы, а брови он зачесывал за уши.

— Ах! — сказал он, всплеснув пухлыми руками. — Милая юная госпожа! Вы пришли за хорошим романом? За легким чтивом, чтобы скоротать жестокие часы разлуки с вашим возлюбленным? Или, возможно, за книгой по географии с подробными описаниями экзотических местностей?

Он говорил на ее родном веденском, и интонации у него были чуть снисходительные.

— Я… нет, благодарю. Мне нужна подборка книг по истории и еще три книги по философии. — Она попыталась вспомнить, какие имена упоминала Ясна. — Что-то из Плачини, Габратина, Юстары, Маналина или Шауки-дочери-Хасветы.

— До чего тяжелое чтиво для столь молодой дамы! — Торговец кивнул женщине, которая была, скорее всего, его женой.

Та нырнула в заднюю комнату. Она будет читать для него; даже если он сам умеет читать, не стоит оскорблять клиентов, делая это в их присутствии. Сам торговец занимается деньгами; торговля в большинстве случаев считалась мужским искусством.

— Итак, почему столь юный цветок, как вы, озабочен такими темами? — спросил он, усаживаясь в кресло напротив нее. — Не могу ли я заинтересовать вас приятным любовным романом? Это мой конек, знаете ли. Молодые дамы со всего города приходят ко мне и всегда уносят только лучшее.

Его тон рассердил Шаллан. Было достаточно унизительно осознавать, что она чересчур домашний ребенок. Неужели об этом стоило напоминать?

— Роман… — Девушка держала сумку поближе к груди. — Да, возможно, это было бы неплохо. У вас, случайно, нет экземпляра «Ближе к огню»?

Торговец моргнул. «Ближе к огню» был написан от лица человека, который медленно погружался в безумие после того, как оказался свидетелем голодной смерти своих детей.

— Уверены, что вам требуется нечто столь… э-э-э, претенциозное?

— Неужели молодым дамам не позволено на что-нибудь претендовать?

— Ну что вы, что вы. — Он снова улыбнулся — это была искренняя и зубастая улыбка торговца, который пытается умилостивить клиента. — Вы, как я вижу, отличаетесь разборчивым вкусом.

— Верно, — сказала Шаллан твердым голосом, хоть сердце взволнованно колотилось. Неужели у нее такая судьба — вступать в спор с каждым встречным? — Я и впрямь предпочитаю, чтобы мою пищу готовили очень осторожно, ибо мне доступны мельчайшие вкусовые оттенки.

— Прошу прощения. Я имел в виду, что у вас тонкий вкус по отношению к книгам.

— Книги-то я как раз не ем.

— Светлость, сдается мне, вы издеваетесь.

— Нет, еще нет. Но сейчас начну.

— Я…

— Впрочем, — перебила Шаллан, — вы были правы, сравнивая ум и желудок.

— Но…

— Слишком многие из нас, — продолжила девушка, — уделяют чрезвычайно большое внимание тому, что помещают в рот, почти забывая о той пище, что предназначена для ушей и глаз. Вы согласны?

Он кивнул, возможно не веря в то, что она позволит ему что-то сказать и не перебьет снова.