Воин криво усмехнулся. Белый человек боялся, но этого не было видно по его лицу, только крепко сжатые кулаки и выступивший на лбу пот говорили об этом. Убить его сейчас было бы слишком рано и слишком легко. Лучше оставить его живым, дать помучиться, ожидая наступления смерти, пытая его понемногу каждый день.

— Мы поедем в деревню, — решил воин, отобрав у Мэтта винтовку и пояс с револьвером. — Возможно, я смогу убедить тебя продать мне женщину. А если нет…

Воин пожал плечами.

«Если нет, — подумал Мэтт, — он всегда может убить меня и забрать ее в любом случае».

Воин усмехнулся. Повернув лошадь, он направился в лагерь апачей.

Лэйси следом за Мэттом въезжала в индейское селение, и ее охватил страх, когда их со всех сторон окружили индейцы. Мэтта стащили с лошади и привязали к толстому столбу в центре лагеря. Когда Лэйси попыталась подойти к нему, ее схватили и отвели в крытую ветвями хижину.

— Ты останешься здесь, — предупредил воин. — Даже не пытайся выйти.

— Что вы собираетесь сделать с моим мужем?

Воин улыбнулся:

— Я хочу убедить его, что разумнее было бы дать мне то, чего я хочу.

— А если он откажется?

Воин снова улыбнулся. В его улыбке сквозила неприкрытая жестокость.

— Если он умеет думать, то не откажется.

— Пожалуйста, отпустите нас. Мы не хотим вам зла.

Воин ничего не ответил, повернулся и вышел из хижины.

Лэйси стояла посреди хижины, и мысли вихрем кружились у нее в голове. Что с ними будет? На мгновение ее охватило волнение при мысли, что, возможно, где-то здесь ее отец, но в следующую минуту она почувствовала страх за жизнь Мэтта. Опустившись на колени, она выглянула из-под полога жилища. Немедленно в поле зрения появились ноги в мокасинах, как будто кто-то ходил взад-вперед около хижины. Значит, ее охраняют.

Вскочив на ноги, она стала мерить шагами комнату, а мысли носились в голове, как мышь в лабиринте. Что теперь будет? Она металась до тех пор, пока не заболели ноги, затем бессильно опустилась на кучу тряпья. Через несколько секунд она уже спала.

Он наблюдал, как несколько мальчиков стреляли в шкуру кролика, прикрепленную к стволу дерева. Каково было бы вырасти здесь, с детства быть обученным охоте, идти по следу и сражаться? Он посмотрел на свою кожу. Он был почти такой же смуглый, как индейцы. У него были черные и длинные волосы. И только глаза выдавали, что в его жилах течет кровь белого человека.

Его взгляд устремился к хижине, куда отвели Лэйси. Со времени их прибытия сюда прошло уже три часа, но никто не входил в жилище. Если бы он мог пойти к ней и успокоить. Он подумал, что она, наверное, смертельно испугана. И для этого были все основания. Они попали в чертовски затруднительное положение, в этом не было никакого сомнения. Он размышлял, что бы сказали индейцы, если бы он сообщил им, что он наполовину апачи. Поверят ли они ему или обвинят во лжи и попытке спасти свою шкуру.

Мэтт раздумывал, в то время как солнце медленно двигалось по небосклону. Пот выступил у него на лбу, струился по спине, рукам и ногам. Он умирал от жажды, но вряд ли ему дадут хоть глоток воды, даже если он унизится, чтобы попросить об этом.

Прошел еще один час, другой, и солнце теперь было в зените. Деревня замерла. Воины развалились в тени своих жилищ, играя в кости и болтая с соседями. Женщины уложили детей. Собаки лежали, растянувшись в тени. Лошади лениво смахивали мух.

Мэтт закрыл глаза от испепеляющего солнечного света. Все его тело было мокрым от пота. В горле было горячо и сухо, как в пустыне в середине июля, и он подумал, что запросто продал бы свою душу всего лишь за один глоток ледяной воды.