Воинов становилось всё меньше, тучи продвигались всё дальше, а мы шли и шли. Даже летящие в нас ледяные копья не могли остановить людей, которые прониклись угрозой гибели всего живого (всё же большинству из них есть за кого умирать, а также — ради кого жить).

Глядя, как рыцари… эти грязные, грубые варвары, которые до последнего времени редко смотрели куда-то дальше своих интересов, словно части единого механизма орудуют мечами, сменяя друг друга в первых рядах, я… ощутил уважение. Магия помогала мне прокладывать путь, словно ледоколу, за которым сквозь скованные холодом воды движется военная эскадра, а мои доспехи блокировали любой урон… У этих же людей, которые боятся меня ничуть не меньше чем того же лича, но считают злом своим и понятным, кроме откровенно слабой немагической брони, даже амулеты были не всегда…

И всё равно, они шли за мной, прикрывая спину и фланги, давно бросив бесполезный без боеприпасов огнестрел…

«Поторопился я с урезанием рыцарства. Всё же… именно они — опора государства. Когда вернусь в Гавань, нужно будет начать продвигать идею орденов со сводом негласных правил и официальных привилегий. Не зря же всякие тайные общества были популярны в старушке Англии?» — разжигая в своём сердце праведный гнев, с рыком «За Вестерос!», огненным бичом рассекаю стоящих передо мной умертвий…

* * *

Как-то неожиданно мертвецы закончились, а мы вышли на ровное поле, запорошённое белым снегом. Тучи уже скрыли небо, а нам на головы падали мелкие снежинки. Я почти физически ощущаю, как стремительно слабеет Стена, и даже если после истощения вложенной энергии она продолжит сдерживать лича, то снегопад, который пройдёт по ту сторону, устроит для моего королевства зомбиапокалипсис.

«Надеюсь, что послание дойдёт до Нарси, а затем и до Драконьего Острова. По ту сторону Стены лич не сможет контролировать стихию с такой же лёгкостью, так что будет шанс остановить тучи на Севере», — устало качаю головой, глядя на пятнадцать фигур в ледяных доспехах, которые сидят на ледяных же пауках (четырнадцать белых ходоков и лич в короне…).

Память подкидывает глупую фразочку «Жизнь за Нерзула!», но это лишь свидетельство усталости и перенапряжения нервной системы, пропустившей за день больше магии чем за последний год.

— Ваше Величество, — рядом оказался бледный Баристан, изо рта коего вырывается тяжёлое дыхание, превращающееся в облачка пара. — Мне искренне жаль, что в отличие от сэра Дарри, я не был достаточно верен вам… Но я горд тем, что в последний свой бой шёл плечом к плечу с настоящим Таргариеном… даже более великим, чем его древние предки.

— Оставь лесть для пира, который мы устроим в честь победы, старик, — поудобнее перехватываю меч в правой руке, а палочку сжимаю пальцами левой руки. — Осталось совсем немного… Так что, Баристан Отважный, слушай мой королевский приказ… Все вы, сэры… слушайте мой приказ: никому не сметь умирать! Порвите этих уродцев… Но главный — мой.

— Так точно, Ваше Величество! — взревели чуть больше чем пять десятков глоток.

Враги же спустились со своих пауков, в их руках сверкнули мечи, а затем они молча пошли на нас…

(6)

Шаг вперёд правой ногой, с одновременным колющим выпадом, который кончиком ледяного меча отводится в сторону. В то же время с волшебной палочки срывается струя огня, увязающая в морозной дымке, окружившей моего противника подобием тумана.

Лич, невозмутимое лицо коего украшают пылающие синим огнём глаза, резко шагнув вперёд, махнул левым кулаком, заставив меня пригнуть голову, а затем рубанул ледяным клинком по диагонали. Ставлю скользящий блок, ощущая, как вздрогнула рука, оружие на миг стало тяжелее, а мышцы словно бы оцепенели.