Корабль достиг поверхности планеты на беззвучном беспламенном гравитационном щите вихревого поля, созданного двумя микрореакторами, продолжавшими исправно нести службу.

Сигмаринген IV в глазах Грейс выглядел ужасно, так как химический состав его атмосферы, указанный справочником, ее совершенно не радовал. Плотная оболочка над планетой состояла исключительно из азота и аргона в соотношении три к одному и присутствия следовых количеств некоторых инертных газов. Вода отсутствовала, так же как свободный кислород и двуокись углерода в атмосфере, содержание углерода в почве было очень незначительным. Последняя состояла почти целиком из силикатов железа и алюминия с преобладанием несвязанного кремния, песчинки которого по воле неукротимых ветров носились над поверхностью планеты, создавая упоминаемую справочником «вечную облачность».

— В точности Венера, — пробормотал Фил, и его худое унылое лицо исказило подобие улыбки. — Неделька отдыха в домашних условиях.

Посадить космолет на поверхность планеты удалось в светлое время суток, но тускло-серое освещение, с трудом пробивавшееся сквозь густую пелену пыльного облака, света давало слишком мало.

Грейс вздрогнула и сказала:

— По-моему, нам следует воспользоваться ультраволновиком и просить о помощи.

Холден встревоженно обратил глаза на жену:

— Я тоже подумал об этом, но аварийный рейд обойдется чертовски дорого. Да, Фил?

— Годовое жалованье всех нас, вместе взятых, — кисло согласился тот. — Ремонтники не выезжают за несколько монет.

Первый день на Сигмарингене IV прошел в кропотливых попытках наладить ионный излучатель. В целом они оказались плодотворными, и к тому времени, когда вращение планеты погрузило и людей, и космолет в ночную тьму, стало ясно, что корабль способен выдержать как минимум еще один перелет. Холден встал, потянулся, отложил эргометр в сторону и заметил:

— Стемнело. Может быть, отложим старт на утро?

— Почему бы и нет? — Фил зевнул. — Но все-таки посоветуйся с девочками.

Как ни странно, они не стали возражать. Грейс, правда, слегка нахмурилась, но все-таки пробормотала:

— Если вы считаете, что так лучше…

Ночь на Сигмарингене IV, при ретроспективном взгляде на нее, прошла в безмятежном спокойствии. Но уже за утренним кофе Селестина взволнованно сообщила, что ей приснился странный сон. Холден, подавив недовольный возглас, припомнил свой собственный. И наконец Грейс с внезапно заалевшими щеками заявила:

— О своем сне я не стану рассказывать. Лучше давайте скорей выбираться из этого страшного места.

— Дорогуша, звучит чертовски сексуально, не томи, ты просто обязана рассказать нам о своем сне. — Селестина хихикнула. — Мы в нем участвовали?

— За нами кто-то следит, — прозвучал ответ. — Я в этом уверена.

— Полно, милочка. На этой уродине нет ни капли углерода, а даже я знаю, что это может означать. Жизнь здесь невозможна.

Фил вмешался:

— Собственно, нам ничто не помешает убраться отсюда. Можем двигать прямо сейчас.

Холден промокнул губы салфеткой и встал.

— Думаю, надо выбрать первую скорость.

Через пять минут он вернулся:

— Просто смешно! Я не могу заставить себя включить двигатель.

И глуповато уставился на остальных.

— Что ты болтаешь? — негодующе спросила Селестина. — Ведь излучатель починили?

— С системой управления все нормально, насколько я понимаю. Мне никак не заставить себя подойти к пульту. Я пытаюсь, но… — После долгой паузы, не сумев подыскать лучшего слова, он с трудом выговорил: — Мне страшно.