Она рассмешила короля, сказав ему что-то, и он предложил ей прогуляться по парку.

Анна старалась успокоить свою совесть. Мэдж была уже достаточно взрослой и могла за себя постоять. У нее уже были любовные связи. Кроме того, она делала это ради Елизаветы.

Вдовствующая герцогиня Норфолк была обеспокоена. Причиной ее беспокойства были слухи, ходившие при дворе. С королевой не все в порядке. Она, герцогиня, поссорилась со своим пасынком, герцогом Норфолкским, потому что он не слишком лестно отзывался о королеве, и это ей было неприятно. Мне никогда не нравился этот человек, рассуждала герцогиня. Он жестокий, тупой и, к тому же, приспособленец. Из того, что он говорит, можно сразу понять, откуда дует ветер. Ну да, он всегда держит нос по ветру. Но что же происходит? Разговоры, ходившие при дворе, ей не нравились. Ее должны были назначить воспитательницей принцессы Елизаветы, что должно было послужить очередным знаком дружбы со стороны Анны. «Надеюсь, с девочкой все в порядке. Как ужасно быть королевой при таком короле», – бормотала себе под нос герцогиня.

Герцогиня была недовольна своими домашними делами. Девушки слишком шумели по ночам в спальне, она слышала разговоры о том, что они вольно ведут себя с молодыми людьми.

Она послала за Марией Ласселс, которая ей не очень нравилась. Девушка была некрасивой и угрюмой. На самом деле она была прислугой, и ей не следовало бы находиться в одной комнате с леди. Нужно будет этим заняться, думала герцогиня время от времени, но тут же об этом забывала.

– Мария Ласселс, – обратилась к девушке герцогиня, когда та вошла к ней в комнату, – ночью в опочивальне слишком шумно. Я должна следить за поведением этих девушек, но после коронации моей внучки у меня остается все меньше и меньше времени для этого, поэтому я решила принять некоторые меры, дабы молодежь вела себя прилично.

Девушка хитро улыбалась, как бы давая понять, что для беспокойства есть основания. Герцогиня разозлилась – она не хотела, чтобы ей напоминали о том, что она уделяет недостаточно внимания своим прямым обязанностям. Ей хотелось, чтобы девушка, напротив, разуверила ее, сказала бы, что нет причин для беспокойства.

– Я поручаю тебе, Мария Ласселс, следить за тем, чтобы после того, как девушки улягутся спать, дверь спальни запиралась, а ключ оставался в двери снаружи. В определенное время я буду посылать кого-нибудь, чтобы запереть дверь, а ключ принести мне.

Довольная своим изобретением, герцогиня откинулась на спинку кресла.

– Прекрасный план, ваша милость, – сказала Мария Ласселс елейным голоском.

– Я не спрашиваю твое мнение, Мария Ласселс, – высокомерно отрезала герцогиня. – Запомни, пожалуйста: я пошлю кого-нибудь сегодня ночью запереть дверь.

Мария промолчала. В этой комнате по ночам черт знает что творилось. Катерина Ховард теперь вела себя бесстыдно с Фрэнсисом Дерхэмом. Он приносил вино и фрукты, они сидели на ее кровати, смеялись, шептались и говорили всем, что на самом деле они поженились и нет ничего плохого в том, чем они занимаются. Дерхэм был по уши влюблен в девчонку, в этом сомнений не было, а она влюбилась в него. Совесть свою они успокаивали тем, что женаты. Как это глупо, думала с возмущением Мария. Конечно, пришло время покончить с этим безобразием.

Они думают собраться этой ночью. Пусть собираются! Как они будут поражены, когда окажется, что двери заперты. И так отныне будет каждую ночь. Больше никаких игр, никаких глупостей!

Мэнокс больше не приходил в спальню, но Мария часто думала о нем. Говорили, что он очень расстроен тем, что потерял маленькую Катерину. А ведь она еще совсем юная! Разве можно, чтобы такое ужасное поведение оставалось ненаказуемым? Когда она умрет, то обязательно окажется в аду, где будет вечно страдать.