|
И Анна сражалась так же упорно, как в свое время сражался за власть Уолси. И так как звезда Уолси закатывалась, а звезда Анны восходила, она побеждала. Многое указывало на это. Но борьба продолжалась, что подтверждалось хотя бы и не слишком значительными, но все же характерными событиями. Одним из них было, по мнению Анны, конфискация ее книги, которая каким-то образом оказалась у ее конюха, молодого Джорджа Зача. Говорили, что Анна – и эти слухи не могли не беспокоить кардинала – интересовалась новой религией, которая вызывала интерес на континенте, и один из реформаторов подарил ей перевод Священного писания.
Анна прочла эту книгу, обсудила ее со своим братом и друзьями, сочла очень интересной и дала почитать одной из близких ей леди, которую звали Гейнсфорд и которую она считала умной девушкой. Анна думала, что книга ее заинтересует. За девушкой ухаживал Джордж Зач. Однажды он застал ее за чтением этой книги, решил пошутить, выхватил ее и убежал. Он взял книгу в часовню короля и во время мессы открыл ее и стал читать. Это привлекло внимание настоятеля, который попросил показать ему книгу. Познакомившись с ее содержанием, он поспешил с книгой к кардиналу Уолси. Леди Гейнсфорд очень испугалась, узнав об этом, и поспешила к Анне. Анна, возмущенная действиями кардинала, пожаловалась королю и потребовала, чтобы ей немедленно вернули книгу. Книгу тотчас вернули. – Что это за книга, наделавшая столько шума? – спросил король. – Вы должны прочесть ее, – ответила ему Анна. – Я настаиваю на этом. Генрих пообещал ей и выполнил свое обещание. Кардинал очень расстроился, что Его Величество так же, как и молодой Зач, заинтересовался книгой. Это указывало на поражение Уолси. Этот год, думала Анна, сидя перед зеркалом, был довольно неудачным для кардинала. Суд затягивался. Удастся ли когда-нибудь получить этот развод? Папа был непреклонен, а народ выражал недовольство. Нэн Бален никогда не будет нашей королевой, шептались повсюду. Генрих почти ничего не рассказывал о том, что происходило на суде, но Анне кое-что стало известно. Катарина вошла в залу и преклонила перед королем колени, прося справедливости. Анна представляла себе, как это все происходило: торжественная обстановка, майское солнце светит сквозь окна, король, возмущенный всей этой процедурой, Уолси с посеревшим лицом, молящий Бога, чтобы король образумился и отказался от своего сумасшедшего намерения жениться на Анне Болейн, старик Кампеджио, страдающий от подагры и постоянно откладывающий вынесение приговора. Король произнес длинную речь, в которой рассказал о том, как его мучает совесть. Здесь губы Анны скривились. Конечно, он утверждал, что просит развода не потому, что его сжигают плотские желания – ведь королева нравится ему так же, как любая другая женщина. Его беспокоит его совесть… только совесть… его сомневающаяся совесть… Суд тянулся все лето, пока наконец Генрих, потеряв терпение, не потребовал окончательного решения. И тогда Кампеджио вынужден был взять слово, чтобы выразить свою позицию, которая заключалась в том, чтобы не давать развод. Он обязан, сказал Кампеджио, чем привел в бешенство короля, посоветоваться со своим наставником, Папой. И вот тут Саффолк решил начать открытую войну против кардинала. Он поднялся и крикнул: «Пока нами будут править кардиналы, в Англии никогда не будет порядка!» Король в бешенстве вышел из зала суда, проклиная Папу, проволочки, Кампеджио и вместе с ним Уолси, которого он считал чуть ли не сообщником Кампеджио. Анна думала о двух людях, которые за последний год приобрели большую известность, двух Томасах – Кромвеле и Крэнмере. Оба нравились Анне, и они с Генрихом очень на них надеялись. Крэнмер был известен своими современными взглядами, особенно по вопросу о разводах. Он был тактичен и сдержан, хитер и образован. Будучи ученым, преподавателем и священником, пользующимся уважением в Кембридже, он интересовался лютеранством. |
