Томас и стоящие рядом с ним люди поклонились, и Томас доложил:

— Конунг, это войско прибыло в твое распоряжение.

— Поздно! — пробормотал Готлиб. — Впрочем... Кто вы?

Присутствующие начали сообщать свои имена.

— Я — Отер, — представился крепкий человек с белыми волосами.

— Он урмянин, — сказал Томас. — Он избран воеводой над всем войском.

— Понятно, — сказал Готлиб и спросил Отера-урмянина. — Ты, в чьей дружине состоял?

Отер-урмянин смущенно проговорил:

— Я не профессиональный воин.

— А кто ты? — спросил Готлиб.

— Я был рыбаком.

— Ага, тогда все понятно. Ты участвовал в сражениях?

— В больших — нет.

— Тоже понятно, — сказал Готлиб, удивляясь, как войско смог возглавить недавний рыбак.

Когда Готлиб закончил расспросы Отера-урмянина, стали представляться и другие. В основном это были норвеги и свеи.

Конечно, Готлиб хотел бы увидеть своих соплеменников, но сейчас норвеги и свей были даже предпочтительнее, так как не приходилось опасаться, что кто-то из них подослан Годофридом, чтобы убить его.

А Отер-урмянин опытным глазом рыбака моментально заметил, что датский корабль был потрепан в недавней битве. Его охватило любопытство.

Старый обычай гласит, что серьезный разговор начинается с чарки вина, и Отер со всей почтительностью пригласил Готлиба к накрытому столу под мачтой.

Готлиб сел на почетное место, и Отер подал ему серебряный кубок с брагой.

Готлиб отпил из кубка и отметил, что брага была не самого лучшего качества.

Пока пили брагу Отер-урмянин спрашивал о здоровье гостей, тщательно избегая главного вопроса, — что случилось с датским кораблем?

Формальности закончились сообщением Отера-урмя-нина, что он готов со своими людьми влиться в войско конунга, и разговор перешел в практическое русло.

— Сколько у вас кораблей? — спросил Готлиб.

— Больше двухсот кораблей, на каждом по двадцать-тридцать воинов. Всего больше шести тысяч, — гордо ответил Отер-урмянин.

— Хорошее войско, — сказал Готлиб, подумав, что люди в войске должны быть под стать Отеру-урмянину, раз избрали его своим вождем: военный опыт у них мал или совсем отсутствует, и потому вряд ли они готовы воевать с серьезным противником.

Однако в столкновения больших масс военная подготовка отдельного воина имеет второстепенное значение. А те, которые выживут в первом сражении, получат необходимый опыт.

Впрочем, для Готлиба войско Отера-урмянина представлялось большим сбродом случайных людей, а потому ему было безразлично, кто из этих людей выживет в первом сражении. Для него главным было то, что эту массу можно было отправить в бой.

— Жаль, что вы опоздали, — сказал Готлиб.

— Жаль. А что с вами случилось? — пришло время вопросов Отера-урмянина.

—- В прошлом году мы разгромили войско местного князя и взяли словенскую столицу почти без потерь. Зиму продержались, но сегодня утром подошло большое войско местного князя и стало штурмовать город. Мы героически сопротивлялись, и разбили бы дикарей, но предатели тайно провели их в город, и они ударили нам в спину. Мы многих

убили дикарей, но их было слишком много — пришлось нам с боем уходить, — сообщил Готлиб.

Он, конечно, преувеличил храбрость своей дружины, но не мог же он сказать, что его закаленные воины просто бежали, испугавшись словен.

— Многие вожди испытывали горечь поражения, но в конце побеждал тот, кто умел найти силы, чтобы пережить свалившиеся на него неудачи, — вежливо сказал Отер-урмянин и поинтересовался: — Томас говорил, что тут очень богатые места?

— Очень богатые.