– Сохранять курс.

Хан ни разу не пошевелился. Затрубили ревуны, а платформа сенсориума провалилась вниз в ливне электрического света.

– Милорд!

– Ждать.

Как только он произнес это слово, флагман прорвался. Он устремился вперед, больше не сражаясь со встречным ветром, и его сдерживаемая энергия швырнула линкор в пустой космос. Один за другим то же проделывали другие корабли флота, вырываясь из облаков сверкающей лазури и оставляя длинные шлейфы, пока экипажи старались восстановить управление. По всему мостику «Бури мечей» слуги спешно стабилизировали дифферент на нос. Корабль развернуло, когда противодействующая сила неожиданно исчезла. Зазвучали новые предупредительные сигналы.

Позади флота во все стороны тянулась огромная стена бурлящей плазмы. Она изгибалась в темноту космоса колоссальным вогнутым барьером. Корабли оказались внутри гигантской сферы, чьи границы уходили за пределы видимости. Замкнутое пространство могло быть размером с целую звездную систему. Стрелки хронометров и авгуров бешено вращались, не давая точных показаний.

– Я слышал предположения на этот счет, – пробормотал Вейл, гладя на феномен вытаращенными глазами. – Ударная волна лхам, сверхплотная, истончающая реальное пространство.

Он повернулся к Хану.

– Что-то было выпущено на волю. И мы видим последствия.

Хан не обратил на него внимание.

– Полный вперед. Поднять щиты.

Флот сосредоточился и набрал скорость. В собирающейся тьме ярко сияли факелы плазменных двигателей. Испещренное молниями облако медленно удалялось, а вперед раскинулась беззвездная бездна.

– Я чувствую это, – пробормотала все еще взволнованная Хьелвос. Он просеменила к иллюминаторам, вглядываясь в них мутными глазами. – Словно жар от пламени.

Прошли часы, хотя это мог быть любой отрезок времени, и на носовых экранах появилась одинокая точка тусклого света. Она стремительно выросла в размерах, пока перед флотом не появилась вторая облачная сфера, увитая жилками молний и освещенная изнутри спорадическими взрывами.

– Диаметр семьсот километров, – доложил Табан. – Сильный уровень радиации, превышающий физические и субфизические величины. Эфирные показания близки к тем, что были у варп-разлома.

– Стоп машины, – приказан Хан. – Отправьте зонд.

Флот остановился, растянувшись широкой дугой перед сферой. В пустоту отправили дополнительные авгурные зонды, их бортовые огни быстро погасли, растворившись в пространстве. Полученные образы дрожали и рассыпались из-за электрических гроз. Под облаками поверхность сферы, казалось, состояла из огромных кристаллов, вращающихся и сталкивающихся друг с другом в непрерывной орбитальной процессии. Проемы между ними влекли намеками на присутствие чего-то более темного и менее определенного. А всю сферу заливал жуткий синий свет, словно мириадами спор окутывая неторопливое движение кристаллов.

– Что это? – спросил Хан, обращаясь к двум представителям Нобилите.

– Никогда не видела ничего подобного, – ответила Хьелвос.

– Результат столкновения противоборствующих энергий, – предположил Вейл. – Реальный космос, стратум этерис. Открылся разлом. Вы не сможете пройти через этот барьер – активный имматериум разорвет ваши варп-двигатели.

Хан впервые повернулся к Вейлу.

– Что ваши люди делали здесь?

Тот отпрянул, схватившись за искалеченную перевязанную руку.

– Не знаю, – заикаясь, ответил он. – Честно. Я только толкую знаки.

Хан вернулся к поступающим от зондов изображениям. Проемы между кристаллами были широкими, достигая нескольких сотен метров. Один за другим авгурные показания прерывались, как только зонды пересекали границу сферы. Последний из них передал завершающую нестабильную картинку из-за барьера: тонкий, темный силуэт, смутный из-за синего сияния, уходящего все дальше вниз.