При упоминании Шибана Есугэй почувствовал короткий приступ боли.

– Если настанет момент, – сказал он. – Если ты не сможешь контролировать…

– Я все еще хозяин себе.

– Отлично. Тогда я верю тебе.

Они приблизились к первому из проемов между кристаллами. Ведущая «Грозовая птица» отвернула, устремившись вдоль поверхности сферы. Под кораблем проплывали кристаллические грани размером с эсминец, залитые тусклым светом и медленно вращающиеся. То, что находилось за ними, все еще было невидимо, скрытое дымкой мерцающего эфирного осадка.

– Мы теперь все искалечены, – сказал Арвида, наблюдая за подлетом. – Кроме тебя.

Есугэй прислонился к изгибу корпуса.

– Среди живых существ нет ни одного нетронутого.

– Но ты по-прежнему улыбаешься. Ты по-прежнему веришь.

– Как и остальные. Им нужно вспомнить, вот и все. Сейчас все, что они видят – это медленное поражение. Они забыли, что были… великолепны. Они сражались в одиночку, когда все остальные погибли или стояли на стенах вдали. Они набрасывались на врага из-за сияния солнца. Они остановили его, заставили повернуть и последовать за нами. Они оставили любимый мир на погибель. Все ради этого. – В этот момент Есугэй подумал о Цинь Са, от которого ни разу не слышал ни единого скептического слова. – Перед концом они вспомнят. Другие Легионы провалили это испытание – они позволили своим душам измениться.

– Другие Легионы.

– Прости меня, брат, я не…

– Нет, ты прав, – сказал Арвида. – Мои братья могли бы у вас поучиться.

– Очень давно я с Ариманом говорил об этом, – сказал Есугэй. – На Улланоре и до него. Мы так и не сошлись во мнениях.

«Ты слишком осторожен, – сказал главный библиарий Тысячи Сынов. – Кто-нибудь вообще знает, каким даром ты обладаешь?»

– Научиться Пути Небес, – сухо сказал Арвида. – Шагать между мирами, никогда не покидая тропу в эфире. Усмирить свой пыл, никогда не углубляться в изучение варпа. Вы применяете свое искусство так же, как и практикуете воинское искусство.

Их «Грозовая птица» следовала в кильватере ведущей на половине тяги, преодолевая огромные дуги энергии, которые хлестали вокруг них. Воздух в транспортном отсеке, казалось, стал горячее, или более спертым, или же зарядился какой-то энергией. Преломленный синий свет проникал всюду, подавляя бортовое освещение и размывая все мягкими синеватыми тенями.

– Вы всегда были сильнее нас, – заметил Есугэй. – Даже сейчас твоя сила превосходит мою. Излечи эту… болезнь, и твоя мощь может стать самой огромной из известных мне. – Он улыбнулся. – В ограничении есть слабость, впрочем, как и мудрость.

Арвида не ответил. Навстречу устремился сверкающий барьер. Над кораблями лениво повернулся кристалл, образуя движущуюся перемычку в их точке входа. В ответ «Грозовая птица» снизилась, стараясь выдержать направление на проем.

Хлестнул зигзаг эфирной молнии, едва не пробив корпус двигателя «Грозовой птицы». Пилот добавил мощности, и штурмовой корабль нырнул под тень вращающихся граней и устремился через мерцающую преграду прямо в вихрь. На миг иллюминаторы залил холодный рассеянный свет.

Затем корабль прорвал пелену. «Грозовая птица» развернулась, зависнув над остальными появившимися десантно-штурмовыми кораблями.

Перед ними находилось сердце внутренней сферы, не уступавшее размерами планете. Внутри нее царила тьма истинной пустоты, едва освещаемая оболочкой из молниевых кристаллов, вращающейся вокруг нее. Под штурмовыми кораблями, в надире галактической плоскости, бурлил многоцветный котел – калейдоскопическая воронка в вакууме, на которую было тяжело смотреть.