Томмазо недавно приобрел очередной перстень, с камнем в восточном стиле. Должно быть, он достался ему со скидкой во время закупок товара с фландрских галер. Томмазо поднял брови, так что они исчезли под тщательно подстриженной челкой:

— Он будет весьма удивлен. В последний раз, когда я видел его внизу, у него подмышкой была пара портняжных ножниц, и фартук, от которого воняло так, что потом пришлось проветривать весь дом.

Тани пожал плечами.

— Разумеется, я не предлагаю, чтобы ты нес его на руках по лестнице, а затем омыл ему ноги. Однако любезное признание того факта, что он получил заслуженное повышение… Это было бы вполне уместно. Или же ты предпочитаешь не видеться с ним?

Тщетная надежда. Нацепив все свои кольца и принарядившись, Томмазо восседал рядом с Анджело Тани, когда в дверях показался Клаас. Сегодня на слуге Шаретти не было фартука, а на ногах, вместо деревянных башмаков, оказались короткие сапожки.

В остальном, наряд его, разумеется, не стоил больших денег. Вдова заказала для них всех наряды из синего полотна перед отъездом в Милан, и именно он сейчас был на Клаасе: дублет с жестким стоячим воротником, поверх которого он надел короткий простой жилет, а также шляпа с двойными загнутыми полями. Брил его явно цирюльник; старый потрепанный кошель сменил новый, с хорошей защелкой; но в остальном во внешности его не произошло никаких изменений, которые бросались бы в глаза. На щеках, как всегда, виднелись привычные ямочки.

Он воскликнул, завидев Томмазо:

— У тебя новый перстень! Такой же был у герцога Франческо. И брошь с ним в пару. Работа его ювелиров. Сколько ты заплатил?

Томмазо ненадолго задумался, затем назвал цифру. Клаас, рассеянно присвистнув, опустился на предложенную ему скамью.

— Нет, я бы не смог подобрать тебе ничего лучшего. Отличная сделка. Держись этого поставщика. Мессер Анджело, благодарю вас. Так вы прочли письма? Там все в порядке?

— В прекрасном состоянии, друг мой, — сердечно отозвался Анджело. Он разлил вино в три хороших бокала, раздал их и сам сел рядом с Клаасом, — учитывая дорогу и погоду. — Несомненно, ты вез и другие депеши.

— Да, такое впечатление, что весь мир пишет своему хозяину, — радостным тоном ответил курьер. — Одних только писем мессеру Нори в Женеву!.. Даже больше, осмелюсь сказать, чем написал вам мессер Пьерфранческо. И, разумеется, депеши для передачи в Лион. Похоже, в наши дни все покупают шлемы в Лионе. Не такой тонкой работы, как миланские, говорят, но зато куда дешевле.

— Дешевле, чем в Брюгге? — удивился Томмазо. Клаас опустил свой бокал.

— Об этом спроси Юстиниани, венецианцев. Как мне сказали, они делали там закупки. Или, возможно, расскажет мессер Корнер: я привез ему письмо. Говорят, венецианцы платят наличными. Разумеется, они могут себе это позволить. Любой платил бы наличными и давал бы деньги в рост, будь он так богат, как они или лукканцы.

— Лукканцы? — переспросил Анджело Тани. — Мы знаем, что здесь, в Брюгге, негоцианты из Лукки — люди вполне достойные, но их город отнюдь не так богат, как Венеция.

Вид у Клааса был слегка удивленный.

— Разумеется, вы правы. Но они дают такие кредиты на свой шелк… Вы не поверите! По крайней мере, это вполне устраивает нашего герцога и его супругу. Не удивлюсь, если весь двор нарядится в их бархат на крестный ход в этом году. Еще я отвез толстый пакет мессеру Арнольфини, и у него был очень довольный вид, когда он вскрыл письмо.

— Еще вина? — предложил Анджело Тани щедро, не глядя на своего помощника. Никто иной, как тесть Анджело Тани управлял во Флоренции шелкопрядильным предприятием Медичи.