— Ваш сын? — выдохнула Кателина.

Руки, что так умело, ухаживали за ней сегодня, потянулись к забавной маске филина. Пальцы, что вели ее от танца к танцу, а затем так уверенно расстегнули ее плащ, взялись за краешки украшенной перьями личины и сдернули ее, обнажив лицо Джордана де Рибейрака.

— Неужто вы и впрямь так недолюбливаете Саймона? — заметил он. — Порой я в этом сомневаюсь, но, разумеется, он слишком оскорблен, чтобы сделать вам предложение, и к тому же сперва желает довести до конца свою месть. Впрочем, очень скоро он узнает, что я сделал это за него. Нищеброд по-прежнему сохранил оба глаза, но будет вспоминать меня всякий раз, когда взглянет в зеркало. Я ненавижу плебеев и людей, которые имеют дело с плебеями, — заявил виконт де Рибейрак. — Вы узнаете это, когда приедете во Францию. Иначе я не смогу делать вам детей.

Клаас! Перед ней тот самый человек, который изуродовал Клааса. И что он еще там говорил? Обеими руками она оперлась о спинку стула.

— Вы хотите завести еще детей, чтобы лишить…

Он с улыбкой прервал ее.

— Единственный сын: заложник судьбы! Богатому человеку нужно иметь нескольких наследников.

— Но у вас ведь есть жена.

Джордан де Рибейрак усмехнулся.

— Существует множество способов отделаться от жены. Тогда как женщина, способная производить на свет детей, возлюблена мужем и Господом, как мы с вами вскоре убедимся, если на то будет воля Божья. Дверь заперта Привратники подкуплены, демуазель Кателина. Сейчас я разденусь, а вы пока будьте столь добры добавить поленьев в огонь. Здесь сквозняк на полу. Я чувствую это.

Главная дверь была заперта, но маленькая дверка в углу — нет. А она вела на лестницу, затем во двор, и к калитке, через которую Кателина знала, как перебраться. Она двинулась к камину, словно намереваясь раздуть пламя, а он и впрямь начал раздеваться. Уже расстегнул верхнее платье и высвобождал свои мощные руки из прорезей. Она не стала ждать, что будет дальше. Метнувшись к низенькой дверце, прыгая через ступеньки, она побежала по лестнице, высоко придерживая платье и длинные рукава, чтобы не споткнуться.

У нее за спиной он громко выругался, затем бросился следом. Шаги загрохотали по ступеням в тот самый миг, когда она выбегала в сад. На пути оказались деревья, скамьи и злосчастный фонтан. Ноги увязали в сугробах. Сперва она пропустила калитку; отыскала ее; нащупала замерзшие на морозе засовы; застучала по ним кулачком, с ужасом прислушиваясь к шагам де Рибейрака за спиной. Первый засов наконец поддался, затем второй. Распахнув дверь, она выбежала на Стейн-стрете, всю в огнях и с толпами гуляющих. Заметив ее, кто-то широко заулыбался, и она поспешила опустить юбки. Безопасность. Нет нужды звать на помощь. Ей достаточно лишь перейти площадь, чтобы оказаться в особняке де Вейров, где ее ждут родители и Гелис. Она решила, что де Рибейрак солгал, утверждая, будто подкупил привратников, но это подождет до завтра. Сегодня ей нет никакой нужды возвращаться на Сильвер-стрете.

Смешавшись с поющей, хохочущей толпой, где равно веселились знать и простолюдины, она наконец осмелилась обернуться. Джордан де Рибейрак, стоя у калитки без шляпы и плаща, смотрел ей вслед. Он не пытался преследовать ее, но лишь молча проводил взглядом. Затем нарочито медленно двинулся в противоположном направлении.

Он предложил ей супружество и насилие в ее собственном доме, после того как она провела с ним весь вечер. После того как она сама пригласила его войти. Разумеется, он обманул ее. Имя на свитке не было его собственным. Он не испрашивал одобрения ее родителей. Она должна будет сказать им об этом, ибо ей понадобится защита. Но больше никто не должен ничего знать.