— Естественно, — подтвердил дофин.

Он с улыбкой посмотрел на де ла Барда.

— И еще… — с почтением начал Клаас.

— Да? — на сей раз дофин был уже не столь терпелив.

— Прошу прощения, монсеньер, но чем больше времени я стану проводить над этими вопросами, тем меньше внимания смогу уделять делам компании Шаретти. Месье Феликс, как вам известно, способный юноша, и однажды стянет достойным главой семейства, но в настоящее время его слишком отвлекают иные удовольствия. Дофин вскинул руки.

— Вы слышали, друзья мои! Меня укоряют за излишнее гостеприимство! Неужто ты лишишь меня общества этого очаровательного юноши? Льщу себя мыслью, что он также будет весьма огорчен. Как наслаждался он, посещая наши псарни, катаясь на наших лошадях, изучая боевые искусства!

Клаас молчал. Дофин опустил руки.

— Впрочем, ты прав. Голос долга сильнее. Семья нуждается в нем Я больше не стану соблазнять его прочь от красильных чанов. Но что мне сказать ему?

— Знаю, он будет вне себя от горя, — подтвердил Клаас. — Возможно, я осмелюсь предложить, чтобы милорд послал ему последнее приглашение на какой-либо особый праздник, когда присутствие месье Феликса в Генаппе не будет для него слишком обременительным? Скажем, второе воскресенье после Пасхи?

Их взгляды встретились. Затем дофин повернулся к секретарю.

— Ну, разумеется! Да будет так. Мой друг месье Бурре запишет это для себя. Юный месье Феликс получит приглашение. И мы проследим, чтобы он не смог отказаться. Ты ведь этого хотел?

— Именно так, — подтвердил Клаас. — Сударь, такие вещи принесут пользу нам обоим. Я благодарен.

— Ну что ж! — воскликнул дофин. Он наконец отбросил прочь травинку. Затем поднялся на ноги, опираясь о плечо секретаря. Над отворотами сапог колени оказались заметно обращены друг к другу. Над ними тонкие мускулистые бедра исчезали под короткими охотничьими юбками. Глаза из-под подола приплюснутой шляпы оглядели всех собравшихся, которые также торопливо поднимались с места и принимались укладывать остатки трапезы в корзины. Из-за деревьев донеслось всхрапывание лошадей. Дофин устремил взор на Клааса, который также поднялся и быстро преклонил колено.

— Мы понимаем друг друга, — заявил ему Людовик. — Ты славный мальчик и неплохо послужишь мне. Месье Бурре пришлет за тобой, или месье Арнольфэн, с которым ты уже знаком. Надеюсь, тебе уже возместили все деньги за те доспехи?

— До последнего гроша по закладному билету, — с благодарностью подтвердил Клаас.

Дофин нахмурился.

— Этого слишком мало. Месье де ла Бард! Вперед выступил вельможа, одетый лучше других.

— Я лично прослежу за этим, монсеньер.

Дофин вновь улыбнулся Клаасу.

— Ты ведь все понимаешь, мой мальчик. Эту хижину нельзя покинуть разодетым в золото, с перстнями на пальцах, или даже с золотыми монетами в кошеле. Но после сегодняшнего дня ты не станешь беднее. Разумеется, единственно при том условии, что ты сохранишь нам верность. О другом невыносимо даже помыслить. А теперь ступай, и да хранит тебя Бог.

Поцеловав жесткие пальцы, Клаас поднялся, попятился и натолкнулся на Раймонда дю Лиона, который развернул его за локоть и повел прочь с поляны. Там его уже ожидала лошадь, в полном порядке и оседланная.

— Ты был оглушен падением, и о тебе позаботился лесничий, — было сказано ему на прощание. — Охотники не так уж далеко. Помнишь, где осталось твое оружие?

— Под лопатой, — отозвался Клаас. — Если только никто не украл лопату. Уже довольно поздно, чтобы пускаться в путь.