— Прямо сейчас?

— А почему бы и нет?

Оправившись от изумления (она как раз мыла голову), хозяйка дома приготовила и подала им великолепный обед, и встреча прошла как нельзя лучше. Ее звали Марго. Она отличалась изысканными манерами и была отнюдь не глупа. Она с готовностью принимала участие в разговоре, если не считать трех случаев, когда Николас упомянул какое-то место, человека или сделку, имевшие отношение к делам Шаретти. Он с удовлетворением отметил, что во всех трех случаях она не знала, о чем идет речь.

Чуть позже, когда они уже вышли на улицу, он заявил стряпчему.

— Она мне очень понравилась. Когда наши дела пойдут на лад, ты сможешь купить ей более роскошный дом.

Грегорио замедлил шаг.

— Я не уверен, насколько мне понравилось то, что ты сделал.

Говорить особо было не о чем. Николас также пошел помедленнее, чтобы Грегорио не отставал от него.

— Впрочем, полагаю, что другого способа у тебя не было, — промолвил наконец стряпчий. — Означает ли это, что она будет постоянно находиться под надзором?

— Боже правый, да кому это нужно? — изумился Николас, затем широко улыбнулся: — Разве что со стороны Томмазо, ведь она — настоящее сокровище. Нет, я уже сказал, что хочу сделать тебе предложение, и теперь этот час настал. Речь идет о моем собственном предприятии, которое не имеет никакого отношения к Шаретти. То есть я беру на себя риск, но компания Шаретти получит часть прибыли. Проблема в том, что нам нужно действовать втайне ото всех. У меня есть помощник в Италии, но мне также необходим поверенный, на которого я могу положиться. И если меня ждет неудача, то ты по-прежнему сможешь работать на демуазель… Разве что неудача случится по твоей вине. Я не верю в такую возможность, однако порой случается, что люди предают чужое доверие.

Грегорио ответил не сразу.

— Никто не может обещать, что он всегда будет служить одному хозяину и не перейдет к другому. Всякое бывает. Тебе может не понравиться работать со мной, когда ты узнаешь меня получше. Мне могут не прийтись по душе твои планы, когда я узнаю о них. Но вот что я тебе скажу: законы я люблю куда больше, чем деньги, а стряпчий не может надеяться на успех в этой жизни, если будет торговать чужими тайнами. Расстаться мы можем, но я никогда не предам.

— Вот и отлично, — отозвался Николас. — Тогда вечером можешь зайти ко мне после ужина, и я расскажу тебе все, чего ты еще не знаешь, а потом, скорее всего, ты соберешь сундуки и уедешь подальше из Брюгге. Ну, а пока мне нужно увидеться с Лоренцо Строцци. Обед был просто отменный.

— Заходи как-нибудь еще, — пригласил его стряпчий. И, похоже, от всей души.

Лоренцо Строцци, который ни единым словом не обменялся ни с кем из семейства Шаретти с того самого дня, когда он встретил Феликса у Портерслоджи, попытался через привратника передать, что его нет на месте, но затем с сердитым видом смирился, когда Николас все же прошел к нему в кабинет и без приглашения уселся на стул. Точно так же без приглашения Николас сообщил ему, зачем пришел.

К третьему слову Лоренцо перестал перебивать гостя. К десятому на лице его не отражалось ничего, кроме ужаса. Под конец он с остолбеневшим видом уставился на Николаса и повторил:

— Потерпел, крушение.

— У берегов Бретани, так мне сообщили, но был спасен и находится в добром здравии. Страус оказался единственным, кто добрался до берега.