Также он должен был узнать из писем, оставленных Тоби и Томасом, Юлиусом и Асторре, где сейчас располагалась их небольшая армия, в чем она особенно нуждалась и каковы были перспективы на будущее.

Он должен был извлечь официальными и неофициальными путями от всех своих новых знакомых ценную информацию, которую привезет обратно вместе с новыми депешами. Часть из них будет записана шифром и содержать сведения величайшей важности. Часть — просто рыночные цены, полезные для их собственного дела, а также и для других. А часть — от Аччайоли и прочих — иметь непосредственное отношение к тому замыслу, который так сильно ее пугал.

Он возьмет с собой надежных крепких охранников, хотя все же не таких отменных бойцов, как те, что ушли с Асторре. Но сейчас лето. Он сможет передвигаться гораздо быстрее. И все же отсутствовать будет целых два месяца, а, возможно, и больше, оставив ее наедине с опасностью, исходящей от Саймона, а, возможно, и от Джордана де Рибейрака. Такая перспектива тревожила ее, но, немного поразмыслив, Марианна де Шаретти осознала, что у нее есть и иной выход.

Будь она не столь взволнована, то, возможно, могла бы взяться за исполнение своего плана по-другому. А так она просто подловила Николаса на рассвете в пятницу, когда он, свежий и бодрый, сбегал по ступеням, и сказала ему:

— Присядь здесь.

Они были одни. Все комнаты вокруг пустовали. Он тотчас опустился на указанную ступеньку и внимательно уставился на демуазель де Шаретти. Сама она уселась ступенькой повыше и сложила руки на коленях.

— Ты доверяешь Грегорио?

Он кивнул.

— Да, доверяю.

— А управлять компанией в одиночку на две недели? Думаешь, Грегорио справится?

— Нет.

— Я думала…

— Нет, вы не поедете со мной, — отрезал Николас, — демуазель.

Она зашипела от раздражения. Ее всегда осекали. И тем же тоном, каким говорила с Хеннинком, она заявила:

— Не в Милан. Я хочу доехать с тобой лишь до Дижона, где живет супруг моей сестры, а затем к моему родичу Жааку и его дражайшей супруге в Женеву. Ты не думаешь, что мне следует сообщить им, за кого я вышла замуж?

— Нет, не думаю.

— Мои единственные родственники? — заметила Марианна де Шаретти. Она видела, что он торопливо пытается решить, как справиться с этой проблемой.

— Ваша сестра давно умерла, — промолвил он, наконец. — А Тибо уже под семьдесят, и он давно не в своем уме. Эта встреча лишь огорчит вас и, наверное, его тоже. А мной он не интересовался со дня смерти матери.

— У него дочь от второго брака, — заметила она. — От моей сестры.

Его лицо осталось невозмутимым.

— Аделина. Ей было пять лет, когда меня отослали к Жааку. Сейчас она, должно быть, уже замужем.

— И ты не хочешь повидаться с ней? — спросила Марианна де Шаретти. — Или с отцом твоей матери прежде, чем он умрет? Ты винишь его за то, что он отправил тебя к Жааку? Но ведь потом он постарался поправить дело, когда обнаружил, как ужасно они с тобой обращаются. Он отправил тебя к нам с Корнелисом.

В его лице что-то переменилось.

— Да. За это я должен быть ему благодарен. Но не настолько, чтобы встречаться. Вы простите меня? Вы позволите мне не делать этого? Если вам так сильно хочется навестить его, я мог бы оставить вас там с эскортом, который позже доставил бы вас домой.

— А Жаак в Женеве?

Внезапно он улыбнулся.

— Никак не могу понять, что вы задумали. Это явно не родственный визит из вежливости. Неужто вы пытаетесь запугать их на мой счет?

Она также улыбнулась.