Работа. Лучшее лекарство. Николас был прав. Если бы Марианна сдалась, если бы она все продала и уехала куда-нибудь в деревню, чтобы плести там кружева и выглядывать на улицу из-за ставней, то, наверное, давно умерла бы.

К середине августа они отстроили и полностью обставили свое новое жилище. Вдова вновь закупила тканей, но куда лучшего качества, чем прежде; а также красок, но лишь самые дорогостоящих. Люди, покупавшие ее товар из сочувствия, теперь продолжали делать это, потому что оценили свою выгоду; а затем обнаружили, что компания Шаретти готова предоставить им и финансовые послабления.

Именно так, по словам Николаса, и им и следовало действовать. Грегорио справлялся с этим как нельзя лучше. Ростовщичество как таковое, под высокий процент, находилось под запретом, но ссуды под залог практиковались всеми. И было очень просто применить те же принципы к торговле готовыми товарами и материалами. И ко многому другому. Учетные книги никогда не показывали займов: лишь задержки платежей. Марианна неожиданно обнаружила, что все это весьма интересует Тильду, и позволила ей пару раз присутствовать при разговорах с заказчиками и внимательно слушать.

Так прошел август. Позже она вспоминала его как самое странное время в своей жизни: на три четверти счастливое.

Стук в ворота. Стук, который возвестил все перемены, послышался в один из последних дней месяца.

Она как раз находилась на своем новом складе, построенном на заднем дворе особняка на улице Спаньертс. Привратник, ответивший на стук, сходил за Грегорио, и тот, пройдя через дом, вышел во двор, где обнаружил хозяйку, с записями в руках, занятую проверкой своих запасов, вместе с двумя кладовщиками. Перед приходом фландрских галер у них всегда было полно работы. Тон голоса, каким он окликнул ее: «Демуазель!», показался ей странным, и она торопливо обернулась.

— Могу ли я поговорить с вами? У вас гость.

Он не собирался пугать ее, а значит, ей нечего бояться. Бросив пару слов работникам, она подошла, по-прежнему держа в руках учетную дощечку.

— Компания, с которой мы прежде вели дела — Тибо и Жаак де Флёри?

Она кивнула, озадаченная.

— Медичи оплатили все счета.

— Да, я помню. А месье Жаак де Флёри приходится вам родственником?

— Моя сестра была замужем за его братом, — пояснила она. — Я думала, ты знаешь. Мы никогда не питали друг к другу теплых чувств. Не говоря уже о его неоплаченных долгах. Так в чем дело? Письмо от него?

— Он здесь, демуазель, — объявил Грегорио. — Я оставил его в доме, потому что не был уверен, стоит ли вам с ним встречаться. По-моему, он не вполне владеет собой.

— А вот это новость, — заметила Марианна де Шаретти. — Если когда и был человек, уверенный, будто владеет всем миром, не говоря уже о себе самом, так это Жаак де Флёри. В чем же дело?

Грегорио чуть заметно усмехнулся.

— Похоже, я недостоин это узнать. Прошу прощения, демуазель, я не сумел его заставить ничего рассказать. Но он оставил дюжину лошадей перед домом. Две повозки и целую толпу прислуги. Чтобы там ни было, но, похоже, дело серьезное. — Он помолчал. — Я подумал, возможно… Если вы позволите, то я скажу, что вас нет, а ему следует отправиться на постоялый двор, и вернуться сюда, когда он немного успокоится.

— Так ты полагаешь, он желает остаться здесь?

— Не знаю, — ответил Грегорио.