Теперь, приняв решение, она почувствовала, как отвага и решимость понемногу возвращаются к ней.

Все равно ей придется ждать. Но ведь можно сражаться и в ожидании.

Глава 38

К тому времени, как они добрались до Гентских воюют Брюгге, Юлиус прекратил всякие попытки завязать разговор с Николасом. По пути из Милана поверенный, наконец, узнал о залежах квасцов. И если известие о выплаченных долгах де Флёри поразило его, то эта хитроумная интрига оставила в совершеннейшем изумлении. Он понял, что Тоби был в курсе этого замысла с самого начала. И новый стряпчий Грегорио также оказался в числе посвященных. И демуазель, судя по всему, давшая им свое благословение. Все это лишь укрепило решение, к которому Юлиус пришел в Милане: если он сумеет ужиться с Николасом, то перед ним откроются безграничные возможности.

Однако ужиться с Николасом на поверку оказалось не так легко. Причем теперь даже нечего было ссылаться на недомогание: неделю назад тот окончательно оправился от лихорадки. И хотя все они (за исключение Лоппе) были порядком утомлены дорогой, в остальном, Николас находился в добром здравии. По крайней мере, телесно. Но, выложив, наконец, все подробности о сделке по квасцам и прочих направлениях деятельности компании Шаретти, он замолчал окончательно.

Все из-за Феликса, разумеется. Юлиус, изрядно уставший от этой бесконечной скачки, говорил себе, что они с Николасом неизбежно и должны были переживать гибель Феликса по-разному. Разумеется, он испытывал скорбь. Так школьный наставник оплакивал бы одного из своих учеников, на которого положил немало сил и кого вытаскивал из многих неприятностей. Тогда как Николас скорбел по товарищу, и к тому же, ему предстояло принести трагичную весть матери, выступая в нелепой роли отчима юноши. Но он сам возложил на себя это бремя, когда женился на вдове. И Юлиус не видел причин растрачивать на него сочувствие.

И вот они у ворот Брюгге. Стражник, их давний недруг, воскликнул:

— Ого! В доме Шаретти вас ждут большие перемены.

Николас молча доставал разрешение на въезд в город.

— Очень на это надеюсь, — заявил Юлиус. — Как мне сказали, у привратника по весне была вечеринка, и он все спалил дотла. Могу точно сказать, что будь я рядом, я бы этого не допустил.

— Есть кое-что и похуже пожара, — стражник злобно ухмыльнулся.

— Например? — поинтересовался бывший подмастерье. Бумаги были выложены поверх бочонка доброго немецкого пива. Продолжая ухмыляться, стражник забрал бочонок, оставив подорожную в руках Николаса.

— Например, вдова решила, что вы все померли, и опять собралась замуж. По крайней мере, так говорят. Иначе было бы нехорошо, верно? То, что этот господин живет там день и ночь. И ходит с ней на все встречи, и заключает сделки. А где же ее сынок?

— Когда мы увидимся с демуазель, она тебе скажет, — отозвался Николас. — Какой еще господин?

В отличие от Юлиуса, он выглядел совершенно невозмутимым. Стряпчий тем временем перебирал в памяти имена. Ростовщик Удэнен. Кто-то из гильдии красильщиков. Другой поверенный — Грегорио.

— Говорят, он ей родич, — пояснил стражник. — Так и вы ведь тоже были в родстве, верно, Клаас? Ей, похоже, нравится, когда вокруг близкие люди. Жаак его зовут. Из Женевы. Жаак де Флёри.

Николас помолчал. А затем вдруг переспросил:

— Живет у нее?

— И заправляет всеми делами. Конечно, опыт у него имеется. Настоящий торговец, сразу видно. На такого женщина может опереться.

— Постой, — велел Юлиус. — Успокойся. Только не прямиком домой.

— Нет, прямиком домой, — возразил Николас. Загорелое лицо посерело под коркой дорожной пыли.