Толпа вокруг них поредела Лионетто, наконец, развернулся и зашагал прочь, в окружении своих приятелей, но уже без Тоби. Еще поблизости держались пару матросов с галеры и, разумеется, этот мальчишка Шаретти, и законник Юлиус в черном платье, накинутом поверх промокшего дублета.

Наемник Асторре, из-за которого и завязалась вся эта история, заявил:

— Что ж, сударь, если вы сделаете это для нас, обещаю, что Вдова, что демуазель Шаретти, у которой он служит, будет вам весьма признательна Счет можете послать ей. Или вот мейстеру Юлиусу. А сейчас нам пора. Jonkheere Феликс? Мейстер Юлиус?

— Ты иди, — отрезал нотариус. — Мы остаемся.

Николаи де Аччайоли покосился на него.

— Прошу простить, однако я полагаю, что демуазель де Шаретти предпочла бы услышать эту историю из уст своего сына, скорее, чем от… кого-либо еще. Разумеется, лекарю пригодится ваша помощь, чтобы перенести мальчика в дом ростовщика. Но, полагаю, что мессер Квилико и мессер Тобиас непременно сообщат вам о любом изменении в состоянии их пациента. Более того, поскольку сам я остановился здесь неподалеку, то обещаю лично проследить за этим.

«Самовластный ублюдок», — заключил про себя хирург Тоби, едва у него появилось время поразмыслить о происшедшем, после того как окровавленного пациента перенесли с причала в дом ростовщика.

Удэнен и впрямь горел желанием помочь, а потому устроил парня довольно удобно, на тюфяке в кладовой, где хранились отданные в залог кухонные принадлежности и одежда моряков. Затем, после почти бесполезного совещания с Квилико, его, наконец, оставили с мальчишкой, наедине, расставив в сторонке все медицинские принадлежности, предоставленные судовым лекарем.

Подмастерье по-прежнему был без сознания. Судя по слухам, настоящий буян и пройдоха, не способный, однако, постоять за себя, когда дело касалось власть имущих… Ну, да ладно. Нужно браться за дело, пока парень не пришел в себя, чтобы к тому времени успеть покончить с самым худшим. Благо, нынче поутру руки у него почти не дрожали…

Дьявол бы побрал Лионетто! Тобиас Бевентини из Градо прекрасно сознавал, глядя на неподвижное распухшее лицо раненого, что действует лишь из стремления досадить своему капитану. Надо успокоиться, а не то скоро он будет, как ребенок, обижаться на любую мелочь. После того происшествия в затопленной таверне Лионетто никогда больше не оскорблял его прилюдно, и впредь не сделает этого, когда трезв. Да и сам Тоби не позволит ему… когда трезв. Лионетто нуждался в хорошем военном лекаре, а из выпускников того года в Павии Тоби был самым лучшим, и он сам предпочел работать с наемниками. А геморроем дофина и мозолями папы римского пусть занимаются лизоблюды вроде его дяди.

Он предпочитал оттачивать свое искусство на простых людях, вроде вот этого парня. Желтые мыльные пузыри!.. Он помнил, как хохотал у Журавля, пока вправлял сломанные носы двоим работягам. Боже правый, как же он был пьян в тот день! Однако этот парень причиняет старшим массу неприятностей, так что ничего удивительного, что время от времени они пытаются свести с ним счеты.

Но не таким же образом. Не так, как этот шотландец.

Позднее, ближе к вечеру, юнец — Клаас, так его, кажется, звали? — потянулся и открыл глаза. Лекарь тотчас поднес ему миску с бульоном, давно дожидавшуюся своего часа. Естественно, что в первое время подмастерье не помнил, где он оказался и что произошло, и ничего не мог ответить, когда Тоби принялся задавать ему вопросы о самочувствии. Затем он, наконец, опамятовал и принялся давать вполне здравые ответы негромким голосом. Взамен, без всяких просьб с его стороны, лекарь объяснил, где они находятся и куда подевались его приятели.