— Давай! Я за тобой! — отозвался тот.

Мгновение помедлив, Юлиус повиновался. Тоби подхлестнул свою лошадь, заставив ее сойти с тропы, чтобы не попасть под ноги перепуганным наемникам. Клаас уже покинул свой наблюдательный пост на уступе. Когда он оказался внизу, там его встретил Тоби. Он хотел было закричать: «Назад!», но это не понадобилось. Клаас уже развернул лошадь, торопясь вернуться туда, где первый обрушившийся снег завалил тропу. Над головой гул делался все громче. Снежные облачка превратились в гигантскую тучу, которая стремительно сползала по горному склону прямо к ним. Сквозь дымку впереди виднелась группа всадников, изо всех сил торопившаяся убраться прочь. Многие успели потерять шлемы и щиты, древки знамен были поломаны. На лицах застыла растерянность. Один из англичан тащил за поводья лошадь монаха. Брат Жиль, весь облепленный снегом, стонал и с трудом удерживался в седле. Сломанная нога беспомощно болталась, не попадая в стремя.

Клаас уже спешился. Тоби последовал его примеру.

— Кому еще нужна помощь? Я лекарь.

Англичане были все здесь, и почти не пострадали, хотя лишились одной лошади. Монаха перекинули Тоби в седло, тогда как оставшийся без коня всадник занял место брата Жиля. Тоби, устроив поудобнее стонущего монаха и уверенно придерживая его одной рукой, вновь забрался в седло. Скорее! Теперь как можно скорее! Они должны были опередить лавину на усталых лошадях, — а коню Тоби приходилось везти двоих. Клаас оказался рядом. Они устремились прочь, изо всех сил нахлестывая то и дело поскальзывающихся лошадей, в то время как грохот лавины слышался уже совсем рядом, отражаясь от каждого утеса.

Им не спастись. Невозможно. Он слышал прерывистое дыхание Клааса, но ничуть не сочувствовал ему.

— Нам надо добраться до поворота тропы. Туда снег не достанет. И там есть каменный навес! — Клаас говорил по-английски.

Командир англичан, грязно выругавшись, ясно выразил свое отношение к этому плану.

Тоби возразил:

— Может, он и прав. Тогда лучше сбавить ход. Иначе лошади могут свалиться.

Он и сам не понимал, почему поддержал Клааса. Снег бил ему в лицо: падающий снег, и снег, вылетающий из-под копыт. Сквозь сплошную белую стену он с трудом разглядел поворот тропы и темную тень впереди, на месте каменного уступа. Клаас, ехавший рядом, внезапно обернулся и с шумом выдохнул.

— Это не означает, — процедил Тоби сквозь зубы, — что ты не заслуживаешь самой крепкой порки за всю твою недолгую жизнь. И ты ее получишь.

— Знаю, — отозвался Клаас. — Ну вот, мы в безопасности.

Они сгрудились под нависающей над тропой каменной стеной. Здесь, под скалой, оказалось нечто вроде неглубокой пещеры, достаточной, чтобы вместить их всех. Грохот над головой и за спиной был столь оглушителен, что едва не разрывал барабанные перепонки. Тоби попытался вообразить себе вес снега, производящий такой шум, и скорость, с которой эта масса мчится вниз. Никакая скала их не спасет. Если лавина ударит сюда, она просто сметет весь уступ без остатка. Но они вынуждены были рискнуть.

Лавина прошла стороной. Они услышали через пару мгновений, как сплошная стена снега ударила по тропе, где они были только что. Рев камня и ломающихся деревьев…

Они молча сидели в седле, глядя на разворачивающееся действо. Край лавины прошел совсем рядом с их убежищем, как и предсказывал Клаас. Возможно, ему помогло знание астрологии или удачное вычисление… Или знание этих мест. Как-никак, а Клаас жил в Женеве. Тоби слышал, как он говорит об этом одному из англичан, коренастому молодому человеку, который подъехал ближе, чтобы поблагодарить его.