Энергетический материал, добытый из живого существа

Телесный атрибут

(большая концентрация относительно вашего уровня)

— То, что доктор прописал, — удовлетворенно произнес я. — На следующий уровень я конечно не скакну, но думаю, прирост будет хорошим.

Момент с поднятиями уровней заставил вспомнить вопрос, который я тут же задал информационному помощнику.

«Эй, какие уровни развития атрибута есть? — обратился я. — И что конкретно они дают?»

Ответ был интересным.

«Различают пять начальных уровней развития, — ответил Помощник. — Неразвитый, слаборазвитый, средний, средне-высокий и высокий».

— Это только начальные уровни? — удивился я. — А потом что?

«Уровень Помощника недостаточен для ответа», — осадил меня мой собеседник.

— Хм, — недовольно фыркнул я. — Ну а тогда что конкретно дают начальные уровни? Что я получу с переходом от одного к другому?

Вопрос стал актуальным по мере того, как я начал потихоньку улучшать свои атрибуты. Мне нужно было знать, что конкретно улучшается, чтобы понимать, на что рассчитывать.

«Уровни какого атрибута вас интересуют?» — спросил Помощник.

— Давай телесный, — пожал я плечами.

Помощник на этот раз разразился целой лекцией:

Пять начальных уровней позволяют полностью развить способности существа в рамках его физической природы.

На неразвитом и слаборазвитом уровне адепт поднимает свои характеристики до предельных, установленных индивидуальными особенностями тела.

Средний и средне-высокий позволяют перестроить генетический код и достигнуть максимальных значений, на которые способны существа его вида.

Высокий дает первичные возможности к насыщению тела энергией, открывающей возможность применять навыки, превышающие любые природные параметры.

— Вот оно что, — произнес я, перечитывая строчки.

Развиваясь, я уже представлял себя сверхчеловеком, но, видимо, поспешил. Все первые ступени больше походили на некую подготовку. Адепта «ремонтировали» от плохого образа жизни, потом от генетических несовершенств. И только самый высокий уровень становится этаким началом, где уже что-то можно было делать.

Мои предыдущие мысли о том, что «потолка» развития не видно, подтверждались.

От размышлений меня отвлекли неожиданно. Телевизор, бубнящий на фоне, показал картинку. Зацепившись за нее взглядом, я уже не смог оторваться, ведь на экране показывали… Василия. Того самого бравого полицейского, который был в моей первой команде.

— Ну привет, Василий, — произнес я. — Что это ты в телевизоре делаешь?

Взяв пульт, я сделал погромче.

— Полицейский Василий Реутов — вот, кто настоящий герой, — вещал телевизор. — Будучи перенесенным вместе с остальными людьми, он нашел трех беззащитных девушек и, рискуя жизнью, довел их до точки выхода и тем самым спас жизнь…

Я смотрел на неприятное мне лицо и играл желваками. В это время картинка сменилась. У Василия брали интервью. Прислушавшись, я понял, что ни меня с Саней, ни бедняги Гены в новой, переписанной пропагандой историей не было. Имелся только храбрый образцовый полицейский Василий, который благородно спас девушек.

— Вот, что такое настоящие герои, — в конце улыбнулась журналистка. — Ждите новых репортажей о наших защитниках. С вами была…

Что это было — пробуждение пропаганды или начало кампании по ответу на существование Когтя, было еще непонятно.

— Да и плевать, — произнес я.

Постаравшись поскорее забыть неприятный эпизод, я продолжил осматривать добытые в аномалии артефакты.