Теперь ясно, почему в сословии Защищающих Путь недолюбливали род Ситт. Они точно не от мира сего.

Кстати, у этого искателя под губой тоже висел едва заметный металлический шарик. У двух других искателей украшений не было. Ещё один признак, что они отказались даже от этой, до сих пор мне непонятной особенности своего рода.

✦ ✦ ✦

Через пять часов томительного ожидания на балкончике, я увидел далеко в темноте мигнувший огонёк «Огненного Смерча» — сигнал, что можно продолжать действовать, как запланировано.

Я спустился внутрь небесного дома и приказал экипажам занимать места в экипажах.

На эту вылазку я взял своим пилотом не Пендека, а Эхну. Она должна испытать в бою «коготки Эхны», так мы прозвали изобретённые ею крюкоподобные кили для протыкания низких.

Да и мне проще контролировать поведение глухонемой погонщицы. Она могла увлечься и попасть — залететь — в неприятности. На тренировках Эхна нарушала строй, отлетала куда-то не туда и путала направления полёта. И делала это не из-за строптивости, нет, она была очень исполнительной воительницей. И беспрекословно выполняла все приказы. Все, какие понимала. Но чаще всего она их не понимала, точнее — не слышала.

Ну и наконец — сидеть позади Эхны, обхватив её ногами, приятнее, чем тыкаться пахом в спину чернокожего парня.

✦ ✦ ✦

Даже во время тренировки вылеты юрких акрабов из врат небесного дома, величаво плывущего по небу, выглядели эпично. Как вылет космических кораблей повстанцев, атакующих Звезду Смерти. Вывалившись из ворот, экипаж пару секунд свободно падал днищем вниз. Потом погонщик врубал силовую жилу, посылая Сокола в молниеносный полёт.

Скорость была такова, что казалось, будто Соколы не отлетали, а пропадали в небесной пустоте, оставляя за собой тонкий след дрожащего воздуха. Приходилось напрягать зрение, чтобы отыскать еле видимое пятнышко умчавшегося акраба. Теперь все Соколы покрашены в небесно-голубой цвет, что помогало маскироваться в небе.

Эпичность сохранялась, если не смеяться над тем как выглядели сами небесные дома со своими многослойными крышами и бесполезными узорами, собиравшими грязь и дождевую воду. Да и Соколы всё так же похожи на аэродинамичные летающие гробы.

Впрочем, комичные сравнения находил только Денис Лавров, но не второй старший воинства Дивии. Для истинного дивианца выброс сразу двенадцати Молниеносных Соколов выглядел не менее величественно, чем для патриотичного американца взлёт с авианосца бомбардировщиков, несущих на своих крыльях демократию для босоногих чебуреков в пустыне.

Но в пробном бою, я приказал действовать в полном мраке, будто нас накрыло «Облаком Тьмы». Я запретил использовать «Зрение Ночи». Приказал погасить слабенькие синие фонарики, хотя они навряд ли выдали бы нас.

Если какой-то низкий воин, стоявший сейчас на крыше укрепления, увидел бы в небе синие огоньки, то принял бы их за звёзды. Но я не опасался встревожить низкого часового. Я просто выжимал из боевой вылазки максимум возможностей для тренировки.

Битва в ночи — одна из учебных задач. И мы с ней справились плохо.

В темноте слышно кряхтение, столкновение деревянных бортов, скрежет килей по полу, и ругань воинов. Между моим приказом и падением из врат первого экипажа прошла почти минута. О вылете первого экипажа я догадался только по возгласам товарищей, сам ничего не видел. Минута — не так уж много, но всё же медленнее, чем на тренировках в обычных условиях, когда первый экипаж вылетал раньше, чем я успевал договорить приказ.

Обычно командирский экипаж, то есть мой, уходил первым. Но из-за неразберихи получилось всё наоборот, мы оказались последними, ведь Эхна не видела моих губ в темноте.