Вскоре появился досин и увел Пеон в тюрьму. На суде полиция подтвердила, что у нее в комнате обнаружены и другие украденные вещи. Выступили и горожане с заявлениями о кражах, связанных с местами, где Пеон часто бывала. А ее работодатель имел немалое влияние в бакуфу.

— Ты, Пеон, — объявил судья, — будешь проституткой в квартале удовольствий в Нагасаки, пока не раскаешься в своих преступлениях, не расплатишься с их жертвами и не вернешь деньги, которые уйдут на твое содержание при исполнении приговора.

Со своей внешностью она никогда не заработала бы столько денег, чтобы выплатить все. Пеон жалела, что судья не приговорил ее к смерти. День за днем она проводила на положении рабыни в «Половинке луны». Ночь за ночью она проводила в иностранных поселениях, ложась в постель с единственными мужчинами, способными пожелать ее: вонючими китайскими, арабскими и корейскими моряками и торговцами. Выплачиваемых ими денег не хватало, чтобы оплачивать счета, которые выставлял Минами. А самый страшный день наступил два года назад, когда Минами приказал Пеон обслуживать голландцев, чей корабль только что прибыл в Нагасаки.

Проходя по мосту на Дэсиму, Пеон попыталась броситься в воду, чтобы утопиться и таким способом избежать позора связи с варваром. Но стражники остановили ее и отвели к дому, где жил голландский торговый директор. Пеон упиралась и рыдала. Стражники впихнули ее в комнату к варвару и заперли дверь.

Варвар поднялся со стула. Пеон попятилась к двери, испугавшись его странных голубых глаз, светлых волос и огромных размеров. От его запаха ей стало дурно. Пеон беспомощно ждала, что варвар набросится на нее, как и другие иностранцы после долгих путешествий без женщин. Он будет мять ее своими огромными руками, кусать крепкими зубами. Его огромный член разорвет все у нее внутри. Пеон сдержала крик, опасаясь сопротивлением спровоцировать жестокость.

Но варвар указал на себя и сказал: «Ян Спаен». Потом указал на нее. В его странных глазах читался вопрос.

— Пеон, — удивленно прошептала она. Клиенты никогда не спрашивали, как ее зовут; ею просто пользовались.

Ян Спаен подошел к столу и налил из фляги в две чашки.

— Een brandewijn? — спросил он, предлагая одну из них женщине.

Клиенты никогда не предлагали Пеон выпить в отличие от более привлекательных женщин. Она приняла чашку осторожно, чтобы не прикоснуться к нему. Может, спиртное добавит ей смелости? Когда Спаен сел на свою высокую кровать и сделал ей знак присоединиться к нему, Пеон постаралась устроиться подальше от него. Он поднял свою чашку, посмотрев на нее, и выпил. Она, поколебавшись, последовала его примеру.

Крепкий иностранный напиток обжег горло. Все тело объяло жаром. Внезапно ее голова стала легкой, и Пеон, несмотря на страх, хихикнула.

Ян Спаен вопросительно указал на флягу.

— Да, пожалуйста, — с готовностью кивнула Пеон.

Они снова выпили, и женщина расслабилась. И вовсе не так уж плох этот варвар. И похоже, он не замечает ее уродства. Его запах уже не казался таким ужасным. Хотя Пеон знала, что иностранец не понимает по-японски, она начала флиртовать с ним.

— Господин так добр, — ворковала она. — И так силен и мужественен.

Варвар отвечал на своем языке. Попытки завязать беседу показались им обоим очень смешными; они расхохотались. Пеон, которая постоянно была предметом шуток, получила неожиданное удовольствие от совместного веселья.

Затем Спаен отставил чашки в сторону. Его лицо стало серьезным.