— Это главный гонитель Данносин Мурасигэ. Я провожу вас к нему.

Привязав коня у ворот, Сано прошел за сопровождающим в просторное охраняемое место, где стражники прохаживались по земляным дорожкам между строениями, на стенах которых потрескалась штукатурка. Из крошечных зарешеченных окон доносились крики и стоны. Стражник ввел Сано по проходам, по ведущим наверх каменным ступеням, через другие ворота к самой верхней площадке тюрьмы. Здесь аккуратные свежепобеленные казармы с архитектурными деталями и решетками из темного дерева образовывали небольшой дворик. Сопровождающий Сано провел его в самое большое строение, в комнату, где коленопреклоненные самураи рядами стояли перед возвышением. На возвышении находился низкий столик, а за ним сидел главный гонитель Данносин.

У Данносина, плотного человека средних лет, было бледное лицо, казавшаяся влажной кожа и мягкая вялость человека, привыкшего к богатой пище и забывшего о физических упражнениях. Глаза превратились в щелки, заплывшие жиром; двойной подбородок выглядел как толстый воротник. Углы губ, полных и очень красных, были приподняты в постоянной усмешке. Одетый в кимоно из кремового блестящего шелка с рисунком из лиловатых ирисов, он походил на ленивого чинушу. Однако властные манеры Данносина заставляли собравшихся ощущать атмосферу военной дисциплины.

— Мы должны наращивать усилия по очищению Японии от христианства. — Его голос, сильный, глубокий и монотонный, не допускал никаких возражений. — Вы будете подводить под антихристианскую присягу по двести горожан в день, а не по сто, как сейчас, — обратился он к группе самураев справа от себя.

— Да, досточтимый главный гонитель, — хором отозвались они и стали выходить из комнаты, унося изображения христианского бога, которые должны были топтать ногами принимающие присягу, а также свитки, где им предстояло ставить подпись.

Данносин повернулся к оставшимся в комнате подчиненным.

— Обыщите пятьдесят домов и убедитесь, нет ли там христианских распятий, картинок и священных текстов. Обыскать нужно всех и вся.

Поисковики ушли, захватив с собой копья для запугивания горожан и для прощупывания маленьких пространств. Главный гонитель поклонился Сано:

— Приветствую вас, сёсакан-сама. Вы прибыли для инспекции антихристианских операций в Нагасаки? Вот увидите, мы вполне успешно контролируем попытки распространения христианства. Однако чернь упрямо цепляется за свою веру. Полное очищение потребует времени.

Едва заметная улыбка, мелькнувшая на губах Данносина, показала, что он получает удовольствие от преследования христиан. Сано сразу решил, что доверять ему нельзя, но помощь гонителя была нужна. Подойдя к возвышению, он открыл свой матерчатый кошелек, достал распятие и сказал, что оно было найдено на трупе директора Спаена.

— Я пытаюсь выйти на след его владельца, который может быть членом нагасакской христианской общины и, возможно, замешан в убийстве.

Гонитель принял у Сано распятие. Их руки соприкоснулись; ладонь Данносина была неприятно теплой и влажной. Рассматривая изящную вещицу, он облизнул бледным мясистым языком губы, на которых заблестела слюна.

— Прекрасный образчик испанской работы, — заметил он. — Нам не часто попадаются такие; почти все они были уничтожены. Последний раз крест такой работы был обнаружен во время налета на тайную христианскую церковь десять лет назад. Я сам руководил тогда переплавкой золотых и серебряных культовых предметов. Поэтому считаю, что это распятие принадлежало какому-нибудь голландскому варвару, который привез его в Японию и оставил на теле директора Спаена после того, как убил его. — Он улыбнулся, и его глаза превратились в заплывшие щелки.

— Но ведь все культовые предметы у иностранцев конфискуются до того, как они въезжают в Японию.