– Секундочку, – крикнула Чу и исчезла. Через минуту она вернулась, волоча за собой Минтучяна. Выглядел кукольник не лучшим образом – лицо его опухло, приобрело нездоровый румянец, грустные армянские глаза налились кровью, как от недельного недосыпа.

– Все гораздо сложнее, чем я думал, – сказал врач, широко раскинув руки. – Возьмите меня за запястья и держите сколько будет сил.

Чу взяла его за руку, Минтучян за другую.

– Тяните! Да сильнее, сильнее, мы тут не в игрушки играем!

Орфелин уронил голову на грудь и начал заваливаться вперед; Чу и Минтучяну стоило большого труда удержать его в мало‑мальски вертикальном положении.

–Через несколько бесконечно долгих секунд бессильно свешенная голова взметнулась, как подкинутая; чиновник увидел новое, разительно изменившееся лицо. Белые, без каких‑либо признаков радужки и зрачка, глаза спазматически подергивались. Затем губы врача раздвинулись, между них появился третий глаз.

– Кришна! – испуганно выдохнул Минтучян; все три глаза повернулись в его сторону – и тут же снова уставились на чиновника.

Чиновник ошеломленно молчал. Жуткий взгляд трех немигающих глаз – двух белых и яростно‑синего – пронизывал его насквозь, проникая в самые отдаленные уголки мозга. Несколько мгновений никто не дышал.

Затем голова врача снова упала на грудь.

– Все в порядке, – спокойно сказал Орфелин. – Можете отдохнуть.

– А вы никогда не думали о духовном самосовершенствовании? – обратился он к чиновнику, растирая запястья, все еще хранившие красные оттиски пальцев Чу и Минтучяна.

Чиновник словно вышел из глубин странного, дикого сна. Того, что он только что видел, просто не могло быть.

– Извините?

– Вам очень хочется верить, что сущность, беседовавшая с вами прошлой ночью, – оборотень. Увы, но это не так. Последний оборотень умер в заключении на сто сорок третий малый тод первого Великого года после прибытия сюда людей. Вам встретился аватар одного из их духов. Мы называем его «Лис». Дух доброжелательный, обладающий довольно серьезными возможностями, но, к сожалению, не всегда надежный. Встреча с ним – доброе предзнаменование, во всяком случае, так считается.

– Я говорил с самым настоящим живым существом, а не с каким‑то там духом или галлюцинацией.

Теперь комната ожила. Ворсинки ковра плавно колыхались, увлекаемые невидимыми течениями, на потолке плясали разноцветные пятна.

– А что, если это был человек в маске? – несмело предположил Минтучян.

Тошнота делала чиновника раздражительным.

– Ерунда. Ну чего, спрашивается, ради человек напялит на себя лисью маску? Да еще в лесу, в полночь.

– А может, вас‑то он и ждал. – Чу нежно погладила свои усики. – Пожалуй, стоит серьезно задуматься о возможности, что все это – часть сложной игры Грегорьяна. Игры, направленной против нас.

– Грегорьяна?! – поразился врач.

– У меня ведь тоже внепланетное образование, – сказал Орфелин. – Хорошо учился в школе, заработал право на стипендию. Господи, да как же давно это было.

Он стоял спиной к чиновнику и начал говорить только тогда, когда дверь за ушедшими Чу и Минтучяном плотно закрылась.

– Модуль Лапута. Я провел там шесть лет. Шесть самых несчастных лет моей жизни. Люди, распределяющие гранты, даже и не задумываются, как себя чувствует мальчишка с отсталой планеты, оказавшийся в одном из летающих миров. И ведь мы – не какие‑нибудь там глупые дикари, нашу технику сдерживают искусственно.

– А как все это относится к Грегорьяну? Орфелин поискал глазами табуретку, устало сел.