Стоявшая рядом с ним Эллиана снова задрожала. Он посмотрел на нее и нахмурился при виде тонкой шелковой рубашки.

— Позволь мне отдать тебе мою куртку, Эллиана: ты замерзла.

Он пошевелился — и замер в изумлении: она поспешно приложила ладонь к его груди и со смехом подняла к нему лицо. Ее глаза сияли ярче, чем прожектор на причале.

— Я скоро уже буду на пароме, в тепле. Мой друг, ты не подумал. Провожать меня до Чонселты — значит отнимать четыре часа у ночи, которая и так уже давно началась. Со мной все будет в полном порядке.

Позади них кто-то тихо переговаривался — и его опытный слух уловил отвратительные нотки опьянения.

— Мое общество тебя утомляет? — спросил он, собираясь пошутить.

Однако Эллиана, как это было в ее характере, предпочла принять вопрос серьезно и почтить ответом.

— Твое общество — это… радость, — сказала она с прямотой, которой почти могла сравняться с разведчиками. — Но… Даав, я… я не могу… предложить тебе гостеприимство Дома. То, что ты совершишь столь далекую поездку ради меня и будешь вынужден вернуться, не выпив даже чашки чая… Это плохо характеризует клан, однако я не смею…

Она начала напрягаться, а ее взгляд — подергиваться дымкой горя. «Чтоб им провалиться!» — подумал он с короткой вспышкой бессильной ярости. Эллиана отпрянула, словно услышав его мысль. Ее рука упала с его плеча, глаза тревожно распахнулись.

Боги, он превращается в беспомощного идиота, раз злость на ее клан проявилась настолько ясно, чтобы ее испугать. Он заставил себя улыбнуться и заломил бровь.

— Да, и каким невоспитанным дураком я бы выглядел, если бы в такой час перебудил весь дом, чтобы меня вежливо приняли! Мое желание тебя проводить — полный эгоизм, Эллиана. Я не смогу сомкнуть глаз, если не буду уверен, что ты благополучно добралась до дома. — Он позволил своей улыбке стать шире. — Пожалей меня.

Ее тревога растворилась во вздохе, который был одновременно и тихим смешком. И ее пальцы сжались на его руке — как ему показалось, бессознательно.

— По правде говоря, я… рада… что ты меня проводишь, — сказала она, наклоном головы указывая на нарастающий у них за спиной спор.

— Тогда вопрос решен, — заявил он, и в этот момент двери распахнулись, и все его внимание сосредоточилось на том, чтобы уберечь ее от толкотни и найти хорошие места.

— Ты думаешь, что они действительно бесклановые?

Даав отключил сеть безопасности и повернул свое кресло.

Эллиана смотрела на него со своего места у переборки, и на ее лице ясно читалось беспокойство.

— Что-то определенно с ними… случилось, — осторожно проговорил он, не желая повлиять на ее выбор, когда у нее появилось время спокойно подумать, — и в то же время чтобы не лишить детей ее дружбы, если она по-прежнему расположена ее предложить. — Возможно, что-то действительно серьезное. А являются ли они на самом деле бесклановиками… — Он передернул плечами. — Я пытаюсь вспомнить. Мне кажется, что в последнюю релюмму в газете не было объявлений об изгнании из кланов, а я не думаю, чтобы они жили в порту дольше — даже если предположить, что им чрезвычайно везло.

Она вздохнула, прислоняясь к металлической стенке.

— Они не старше Сайнит, — пробормотала она. — И находиться на Лиад без родни, не имея надежды куда-нибудь улететь… — Она сжала губы. — Жон рассердится? Я даже не знаю, как я решилась — если не считать того, что в «Бинджали» так… так спокойно. И мне показалось… Но если под угрозой окажется меланти Жона, то я поступила плохо.