— Я же разведчик, друг мой. Незнакомые города — это в каком-то смысле моя специальность.

Она не стала возражать, когда он взял ее за руку, хотя на станции народу было мало. Больше того: она сжала его пальцы, чтобы увести на улицы.

Несмотря на ее настоятельную потребность ехать домой, о которой она объявляла в Солсинтре, теперь эта потребность ее оставила. Она неспешно вела его по узким улицам, на которых располагались окруженные деревьями особняки. Чем дальше они шли, тем меньшими становились территории особняков и тем ближе стояли дома, только что не соприкасаясь с соседними.

Улица Дождеблеска оказалась довольно жалкой: тротуар крошился и прорастал сорняками, дома мрачно нависали над крошечными лоскутками травы, заключенными в плен ржавыми решетками с острыми как копья шипами.

— Это здесь.

Эллиана остановилась у ограды неподалеку от конца тротуара. Трава за копьями в свете уличного фонаря казалась неухоженной, но цветущие вьюнки смягчали мрачный фасад дома.

В озерце фонарного света Эллиана повернулась к нему лицом, поймав его свободную руку.

— Даав… Спасибо тебе, мой друг. За компанию, за уроки, за… за твою заботу. Я не могу… думаю, что я не вспомню, когда приятнее проводила день.

— Ну, что до этого, — мягко отозвался он, ощущая, как дрожат ее руки, — то удовольствие было взаимным.

Он секунду колебался, глядя поверх ее головы на неприветливый дом, а потом посмотрел в ее лицо, с которого исчезла вся радость.

— Эллиана?

— Да?

— Я… можно мне дать тебе номер моего комма, Эллиана? Свяжись со мной, если понадобится. Она не засмеялась, не спросила, зачем ей вдруг с ним связываться, раз она благополучно вернулась к родне.

Она вздохнула и сильно ссутулилась — но тут же опомнилась и, выпрямившись, посмотрела на него снизу вверх.

— Спасибо. Ты очень добр.

— Нисколько. — Он назвал ей код своей личной линии — и увидел, как она мгновенно запоминает цифры. — Там есть автоответчик, — тихо добавил он, — на тот случай, если я не смогу ответить… сразу же.

— Спасибо, — снова повторила она и отступила назад. Ее руки отпустили его с неохотой, которую он явственно ощутил.

— Удачного взлета, пилот, — сказала она из тени чуть дальше фонаря. — Береги себя, когда будешь возвращаться.

Он задержался в лужице света, глядя, как она пересекает тротуар и открывает просевшую калитку. Ее ноги легко ступали по плиткам, фигура была похожа на узкую тень. Шаги изменились: она поднялась по трем деревянным ступеням. А потом он потерял ее тень в более густой тени вьюнка.

Крыльцо заскрипело, дверь открылась на тихо застонавших петлях, бесшумно замерла, а потом закрылась, стукнув вставшей на место защелкой.

Даав вдруг содрогнулся, хотя ночь была довольно теплая, а его куртка — очень плотной. Ему вдруг отчаянно захотелось пойти за ней, пройти в калитку и по тропинке. Любой предлог, какое-нибудь правило пилотов, которое он забыл ей сказать…

— Будь же благоразумен, Даав, — укорил он себя, и его голос в уличной тишине прозвучал неожиданно громко.

Он подавил свой внутренний голос, повернулся спиной к калитке Кланового дома Мицела и зашагал обратно к станции, заставляя себя двигаться быстро.

— Доброе утро, Эллиана, как приятно, что ты к нам вернулась.

Пройдя всего два шага по прихожей, Эллиана застыла на месте, глядя в глаза брата. Она внезапно вспомнила, что оставила на «Удаче» верхнюю рубашку, а волосы отвела назад и стянула кольцом Даава. Вени выскочила из гостиной справа — большое окно позволяло оттуда просматривать всю улицу.

— Я его видела! — заверещала она.