- В замке или нет?

   - За замком, ваша милость. Ух, запах там.

   - За замком - это хорошо. Полная?

   - Вроде, как неполная, милорд.

   - Когда этот сдохнет, бросишь падаль в ту яму. Я же обещал, что его не будет в замке. А свои обещания я выполняю.

   - Милорд...

   - Что тебе еще?

   - А как узнать, умер или нет? Надо к нему зайти, чтобы узнать, а вы запретили.

   - Тебе разрешаю. И не смей его поить, кормить и всё такое!

   - Слушаюсь, милорд...

   Сколько просидел Эйгель за углом дома, он не знал. Просто сидел, тупо уставившись куда-то вдаль. Очнулся, когда весеннее солнышко стало хорошо припекать. Весна наступила! Эйгель встал и пошел к двери, ведущей в подвал замка. Спустился по лестнице и остановился перед камерой, в которую помещали провинившихся. На дверях висел большой амбарный замок. Он в нерешительности постоял, потрогал замок, а затем побежал наверх, в замок, где разыскал их управляющего.

   - Асальд! Открой дверь камеры.

   Управляющий, что-то считавший, перекладывая сухие палочки, поднял голову и вполоборота ответил:

   - Нельзя.

   - Мне можно!

   - Нет, его милость запретила.

   - Но не мне!

   - Нет.

   Эйгель закусил губу, предательская слеза готова была сорваться, хорошо, что управляющий вновь наклонился над своими палочками.

   - Я гляжу, мой брат совсем всех разбаловал. Слуги нагло оскорбляют наследного баронета. Не встают, не кланяются, разговаривают как с равным. Да за такое и тридцати плетей мало. Лучше пятьдесят. Хорошо, брат скоро уедет по делам, я приму решение о твоем наказании.

   Асальд побледнел, вскочил, и низко поклонившись Эйгелю, сказал:

   - Простите, ваша милость, забылся. Больше не повторится.

   - Мой брат говорит, что прощение бывает только после наказания.

   - Ваша милость!..

   - Иди, открывай дверь.

   Асальд, напуганный нешуточной угрозой, зажег факел и открыл дверь камеры, куда бросили Ксандра. Эйгель перешагнул порог, следом вошел управляющий, зажигая факелы, висящие на стене. Эйгель взглянул на Ксандра и содрогнулся. Спины не было видно, все было в крови, которая еще чуть сочилась, а в некоторых местах стала запекаться. Он, не смея отвести взгляд, подошел поближе и почувствовал, что наступил на что-то липкое. Это кровь, натекшая под солому, которой был усыпан пол.

   - Он жив? - хрипло, не своим голосом спросил Эйгель.

   Управляющий наклонился над Ксандром, потрогал шею и выпрямившись сказал:

   - Вроде жив, ваша милость. Крепкий парнишка. Только не жилец.

   - Как?

   - Не выжить, хорошо, если протянет до утра.

   - И ничего нельзя сделать?

   Управляющий замялся.

   - Так ваш брат запретил мне помогать.

   - А я разрешаю, приказываю, прошу...

   - Ваша милость, ваш гнев еще когда будет, а его милость здесь и сегодня же я составлю вот этому рабу компанию. Нет, хоть режьте, помогать не буду.

   - Тогда не помогай, а скажи, что надо сделать.

   - Ну... напоить бы, там у него все пересохло. Но он без сознания. Можно намочить тряпочку и в рот положить. Хоть какое облегчение. Раны бы обмыть, да чем-нибудь из травок обложить. Это к лекарке. У нее должны быть. И жаровню сюда бы с угольями. Вон какой холод и сырость. Здоровый окоченеет, а он на жиденькой соломе, да и та вся в крови.

   - Я сам все сделаю. И к лекарке съезжу.