Рано утром вернулся управляющий. Эйгель ему рассказал, что было ночью.

   - Вот и хорошо. Силы добавилось. И выглядит лучше. А вчера-то покойник - покойником смотрелся. Если сегодня хуже не будет, глядишь, пойдет на поправку.

   Сказавши это, Асальд, ушел из подвала. Эйгель не знал, что тот пошел в покои его брата, ждать, когда тот проснется, чтобы доложить про дела, творимые в подвале.

   - Интересно. Значит, ты ничего не делал, а делал мой непутевый братишка. И спину промывал, и кровь с пола подтирал? Плебейская натура. А ты только сказал, где что взять?

   - Ваша милость, он ведь ваш брат и баронет. Разве я смею?

   - Ну-ну. Ладно. Значит, эта падаль, может выжить?

   - Да, милорд.

   - Хм. Пусть будет, как будет. Будешь мне время от времени докладывать...

   Через неделю кончились листья, но Сашка уже пошел на поправку. Он все реже и реже впадал в забытье, прорезался аппетит. После полутора лет мучной, почти однообразной пищи, еда, которой кормил его с рук Эйгель, казалась нежнейшим деликатесом. Тем временем Унни привез еще двадцать листочков. Управляющий при этом предусмотрительно не появлялся, делал вид, что про листья ничего не знает.

   А вот спина заживала медленно и даже листья плохо обезболивали, когда он пытался пошевелиться.

   - Что, спина страшная?

   - Да уж, такого не видел. Все запекшееся, только вокруг клейма почти не тронуто. Карим специально клеймо не трогал.

   - Вот и клеймо сгодилось. Шутка у меня такая.

   - Ты еще и шутишь?

   - А что остается делать?

   - Может быть, ты и прав. Жив остался, теперь все хорошо будет.

   - Ты уверен?

   - Конечно. Брат своего добился, тебя наказал. Теперь отпустить должен.

   - Наивный ты, Эйгель.

   - Почему?

   - Не отпустит. Это только отсрочка. Это как игра в кошки-мышки.

   - Что за игра?

   - Кошка поймает мышку. Немного отпустит, та обрадуется, что свободна, бросится бежать и снова к кошке в лапы. Вот так и играет, пока не надоест. Надоест - съест.

   - Нет, мой брат не такой.

   - Не такой? И пятьдесят плетей, а не тридцать.

   - Но это же я двадцать добавил. Я же не знал, что они к тридцати идут. Думал, что всего двадцать.

   - А твой брат не думал, он знал. И играл с тобой, хотел тебя поймать. И поймал.

   - Нет. Не так. Просто ты оскорбил его и наш род. Как тебе это вообще в голову взбрело? И плетей за это ты заслужил. Но не так сильно, мой брат слишком жесток.

   - То есть пятьдесят много. А двадцать в самый раз? Спасибо, ты очень милостив, - с иронией ответил Сашка.

   - Не надо! Я в самом деле к тебе отношусь хорошо. Очень хорошо. И если бы ты не был рабом, а только простым простолюдином, я вел бы с тобой как с равным. - И уже намного мягче: - Ксандр, я ведь и в самом деле к тебе хорошо отношусь.

   - Будь я простолюдином? Но я ведь раб. Тогда что же ты носишься со мной, рабом? Кормишь, выхаживаешь. Жизнь спасаешь.

   - Ты мне тоже жизнь спас. Даже два раза.

   - Из-за этого? Вот оно что... Спасибо, милорд, что разъяснили. Я-то, наивный, было подумал... Спасибо, что поставили раба на его место.

   - Ты!.. Ты!..

   - Простите, милорд, что не могу поклониться, но как только спина заживет, буду кланяться.