- Ну и что? Обычное женское дело.

   Девочка молчала, а ее брат выпалил:

   - Ага, а потом на заднем дворе замка свежая могила. Ни одна от него не вернулась!

   - А если бы барон... как его? Ну?

   Дети молчали.

   - Боитесь, что барону верну? Нужно больно связываться из-за пары серебрянок. Искать замок, везти вас, а потом ждать, когда барон захочет милостиво бросить пару монеток? Если и бросит, то до меня деньги не дойдут. А мне, если повезет, пинка под зад. Я за вас те же две серебрянки в Лакаска получу. И без проблем.

   Дети напряглись. Сейчас побегут, решил Хитрец.

   - Только зачем мне это? Я по мелочам не работаю. Бежать хотите? Ну-ну. Одного догонит нож в спину. А второго? Кто быстрее бегает, не знаю. Второй, может, и убежит. Только кто из вас будет первым, а кто вторым? Значит, так. Сдавать я вас не собираюсь. Хлопотное это дело. Но что делать дальше? Зарезать или пригодитесь? Сами то, что думаете?

   - Дяденька, не надо... Я еще ни с кем не была... Только не убивайте...

   - За дурака меня держишь?

   - Дяденька...

   - Чтобы в первую же ночь сама или твой братец мне горло перерезал? Есть у меня такие опасения. Вот почему и думаю, что, может, для моего спокойствия, вас лучше зарезать. Или не стоит? Не будь меня здесь, что вы делали бы? Как думали жить? Говорите.

   - Еды осталось много. Если все собрать, то на год или два нам хватит. А по весне можно еще овощей посадить.

   - Дети вы малые ещё. Да любой, кто сюда придет, у вас всё и отберет. Или убьет. А если снова солдаты нагрянут, то быть вам снова в рабских ошейниках. Если на кол не посадят. Или дикари из леса налетят. Слышали о них?

   Дети испуганно покачали головами.

   - Не бойтесь, оставлю вас здесь с собой. Если удастся, постараюсь защитить. А спать... спать будете в другом доме. Согласны?

   Дети закивали головами.

   - Признавайтесь, что делали в амбаре?

   - Мы... овощей наворовали. А как вы узнали?

   - Будете послушными, поучу разному, что в жизни пригодится. Но запомните: мое слово закон. Чуть что драть буду нещадно, дурь выбивать. И не сметь дуться!

   В конечном итоге, по здравому размышлению, с этими двумя хоть и хлопотнее, но выжить будет легче. Хитрец, оставив их в живых, не был таким уж гуманистом. Скольких людей у себя в Гендоване он убил сам или приказал убить своим подручным! И мужчин и женщин и детей. Этих двоих взял отнюдь не из жалости. Одному трудно. А эти, если что, могут и посторожить, проследить за кем-нибудь. За теми же старателями. Ведь вернутся к зиме трое выживших? Должны вернуться. Нет, одному здесь быть неповадно. А этих он выдрессирует. А девчонка со временем сама к нему ляжет. И бояться, что ночью зарежет, уже не придется. Надо только терпеливо подождать. А он ждать умеет.

   С тех пор незаметно промелькнуло три с лишним месяца. Отношения Хитреца с детьми давно наладились и, хотя он по-прежнему предпочитал спать в одиночку в своей лачуге, уже не опасался повернуться спиной к своим попутчикам. Девчонка, правда, еще немного дичилась, справедливо опасаясь будущего их сближения, зато мальчишка относился к Хитрецу как к родному или почти как к родному. Несколько раз, когда Хитрецу пришлось его выдрать гибкой хворостиной, немного охлаждали их взаимоотношения, но через день-другой всё восстанавливалось. Хитрец теперь не очень опасался подставлять под нож мальчишке свою голову, которую регулярно брил два раза в седьмицу. Он помнил слова старателей о бродящих где-то неподалеку в южных лесах лесных дикарях, срезающих кожу головы вместе с волосами. Тех, кто был тщательно выбрит, дикари трогать брезговали.